Страница 39 из 93
ГЛАВА 10
— Такого эффекта ждала? — умирающий вдруг выпрямился и с чувством превосходства смерил меня ледяным взглядом, словно облил ушатом студеной воды. — Думаешь, за столько лет против ведьм защиту не нашел?
Облегчение накатило волной, несмотря на шаткость собственного положения. Брать грех на душу не хотела, и пусть эмпат — порядочная сволочь, но чтобы он хладным трупиком лег к ногам — никогда не желала.
Пора учиться следить за словами! А то наворотить беды для сильной ведьмы — раз плюнуть.
Блондин вдруг озадачено повел бровями, принял внешне полностью отстраненный вид, словно смотрел внутрь и дотошно прислушивался к ощущениям:
— Ты.. рада?
Схватил меня за руку, и голубые глаза подернулись сизой дымкой, а через секунду вернули свой первоначальный цвет. Эмпат расслабил захват, и я осторожно вытянула руку, поймав странный взгляд блондина. Так обычно смотрят на потерявших рассудок членов общества, что забавляют и настораживают одновременно своей ненормальностью.
— Чувствуете? — эмпат повернулся к приятелям, желая услышать подтверждение.
— Да, — те нехотя отозвались нестройным хором голосов.
Блондин взвесил меня одним только взглядом, будто мерилами чудесатости, а потом задумался на секунду. Размышляет, не выйдет ли выкаченная энергия боком и не ударит чудесатостью по голове?
Похоже, для эмпата было дикостью, что кто-то не желал его смерти. Бедный парень, даже..
— Ты меня жалеешь? Прекрати! Даже не думай! — блондин мучительно скрививился, будто съел не один десяток лимонов подряд. Ха! Похоже, эта эмоция совсем не по вкусу гурману! Защита защитой, но против чувств эмпат никак не мог оградиться! Так-так-так, надо как следует посочувствовать блондину!
Несчастный он, наверное, ведь чувствует волны ненависти, зависти, злости и просто видит всех насквозь. Как же мучительно, наверно, жить, когда тебя..
— Прекрати! — блондин хотел схватить меня за плечи, наверное, чтобы как следует потрясти, но тактильный контакт лишь усиливает ощущение, поэтому он отпрянул за секунду до касания, словно обжегся, и зашипел от отчаянного желания заглушить непотребную эмоцию. Живую стену, казалось, тоже неприязненно потряхивало.
— Мой эйп! — скомандовал он.
— Чем заправить? — с готовностью отозвался крайний в ряду парень.
Блондин задумался, будто не знал, чем же перебить такую гадость, как жалость, а потом все же выбрал:
— Первая любовь!
И тут же ему в руку вложили квадрат с трубочкой, которую эмпат с нетерпением приложил к губам и с упоением втянул в себя, прикрыв глаза.
Любовь? Неужели, все так плохо?
Блондин отчетливо скрипнул зубами по трубочке и впервые в его холодных, будто рыбьих глазах, мелькнула жизнь:
— Да твою метелку, ведьма! Сказал — прекрати!
— Бревно, — вежливо поправила я.
— Какое бревно? — эмпат даже эйпить перестал.
— У меня не метелка, а бревно! Поэтому в следующий раз говори: «Да твое бревно, ведьма!» — я отвлеклась на пояснения, чтобы исполнить просьбу блондина — старалась не испытывать к нему сочувствия. Судя по тому, что тот дальше продолжать психовать- получалось из рук вон плохо..
— Ты сейчас оскорбляешь великий род Гун! Вы свидетели, ребята! — похоже, эмпат нашел другой способ вывести меня на иные эмоции — более съедобные.
Блондин обратился к живой стене из друзей-эмпатов, и те охотно подтвердили:
— Никуда не годится!
— Ни в какие ворота не лезет!
— Надо проучить ведьму!
— Смотрю, ты ученая уже, — эмпат повернул голову на бок, рассматривая синяк на моей щеке. Похоже, с каждой секундой все больше брал себя в руки. Говорил тихо, но четко — чувствовалось, что привык, что его слушают с немым почтением и внимают каждому слову. Боятся, шарахаются, обходят стороной, лишь бы не попасться на глаза, но уважают.
Свезло же с таким заносчивым кадром столкнуться!
— Ты уже должен заметить- мне везет, — пожала плечами, отчаянно шутя.. или шутя на грани отчаяния — смотря как на это посмотреть.
— Похоже на то, — оторопел от откровенности блондин, и пока не пришел в себя, быстро просочилась между ним и толпой, но путь преградили его дружки.
— Пропустите, — тихая команда за спиной, и я свободна!
Выскочила на улицу с чувством, будто побывала в пасти водного дракона — мокрая, бьет озноб, и силы где-то на донышке колышутся. Похоже, эмпат наелся до отвала моих эмоций! Надеюсь, хоть несварение заработает!
А вокруг — ни одной ведьмы! Опытные все.. Предупреждали же уносить ноги из столовой заранее!
Волоча размякшее тело на третий этаж, чувствовала себя пустым мешком эмоций. На автопилоте добралась до двери и ввалилась в комнату. Даже не помню, как переоделась и заснула — до того устала.
Разбудил легкий стук в дверь. Скорее формальный — пару раз костяшками по дереву, так стучат только свои перед тем, как войти, чтобы ты успел хоть что-то накинуть, если вздумал дефилировать голышом.
За окном — ранее утро, это чувствовалось по положению солнца, а, значит, я не опаздываю на учебу — уже радость. В дверном проеме стоит Зак в человеческом обличье — по-моему, прекрасное начало дня!
— Прости, разбудил, — парень зашел в комнату и тихо прикрыл за собой дверь, а та вспыхнула зелеными рунами. На лбу брата красовался листок, который только было открыл рот, чтобы известить о чем-то важном, как я проинформировала:
— Кот его лапой в два счета срывал!
— Да? — Зак попытался повторить трюк в человеческой ипостаси, но как бы не так. Листик пораженно затих..
— Усатый лихо с ними расправляется! Жалко, нельзя его на пару секунд вызвать, — сочувственно покачала головой, а Зак плюхнулся на свободную кровать.
— Хорошо, хоть попасть могу в ведьминское общежитие, и на том спасибо! Хотя, вчера на первом занятии частичную трансформацию проходили, у меня получилось — хвост появился. А потом, правда, и весь кот, который из аудитории в наглую ушел прогуливать.. — Зака явно расстраивали воспоминания.
— А руку на лапу сможешь поменять? — я оживилась и выбралась из-под одеяла.
— Могу попробовать. Но если кот опять появится — снова занятия прогуляет. Заставь его как-нибудь вернуться, а? И так отрабатывал вчера в архиве из-за него!
— Заставлю, — я с готовностью согласилась. Теперь у меня на шерстяного товарища есть одна маленькая воронья управа!
— У тебя пижама наизнанку! — Зак показал на швы и осуждающе цокнул языком: — Ай-яй-яй!