В сердце урагана

По-настоящему я испугался, когда в опостылевший мне уже коридор вплыл очередной гаситель, с очередным роем жуков над ним. Этот не спешил, как будто знал, что у нас заканчиваются бронебойные заряды. Первый «тудум-тудум» разнес в клочья и без того искореженную тушку его собрата, служившую защитой Орвину. Орвина толкнуло назад, он не удержался, и свалился на спину, с криком закрыв лицо руками. Мне не нужно было глядеть на счетчик бронебойных в моем ускорителе — я знал, что их там нет. Потому я метнулся к Орвину, вытаскивая из под него сумку с гранатами. Вытащить сумку, открыть клапан и активировать две гранаты заняло у меня примерно столько же времени, сколько требовалось гасителю на перезарядку. Я метнул обе гранаты вперед, упрашивая Святой Круг обрушить уже этот коридор на дронов. Одновременно вдруг включилось мое ускорение, позволяя мне рухнуть на Орвина живым, а не разорванным в клочья попаданием гасителя.

Самого взрыва я не увидел — почувствовал его всем телом. Меня качнуло, пол содрогнулся в такт. Спину обдало градом мелких камней, один из которых так больно ударил мне в бедро, что моментально привел меня в чувство. Одной рукой я схватил стонущего Орвина за шиворот куртки, держа ускоритель второй рукой и стараясь просто не потерять его. Двигаясь спиной вперед, я потащил друга в ангар, удаляясь от грязного облака пыли в коридоре, в котором мне виделось какое-то шевеление. Какое именно шевеление, да и было ли оно вообще — интересовало меня сейчас меньше всего: мне было просто страшно.

Я заозирался, луч фонаря заметался по ангару, оказавшемуся не столь широким, сколь вытянутым в длину. Я выхватывал из темноты большие предметы, вроде бы даже разглядел одну амку, но все это было сейчас совершенно неважно.

— Георг! — заорал я, слыша нотки паники в собственном голосе. — Георг!

— Здесь! — откликнулся пилот откуда-то из холодной и все еще пахнущей металлом темноты.

Я потащил Орвина на звук голоса, стараясь не упускать из виду постепенно растворяющуюся в темноте дверь ангара. До амки, в которой возился Георг, я добрался уже на последнем дыхании.

— Что с ним? — спросил высунувшийся из кабины пилот, кивая на Орвина.

— Не знаю. Жив вроде. Ранен. — ответил я. — Помоги затащить его.

Георг отчаянно выругался, но протиснулся ко мне и помог затащить моего друга в узкое пространство странной амки, положив его рядом с устроенной тут же, на полу, доктором Водопьяновой. Я успел увидеть и нашего аборигена, вжавшегося в угол около доктора.

— Что там, в коридоре? У нас есть время?

— Не знаю, — ответил я, залезая на место второго пилота. — Гранат нет больше, бронебойных тоже. А они прут и прут. Мы можем улететь?

— Улететь, наверное, сможем, — мрачно отозвался Георг. — Вопрос лишь — как далеко.

В этот момент из темноты позади нас донесся грохот, как будто кто-то разгребал кучу камней стальным телом. Мы с Георгом переглянулись, и он живо прыгнул на место пилота.

— Я хотел второй элемент питания успеть перетащить, — скороговоркой заговорил он, нажимая на панель перед собой. Машина, так долго бывшая законсервированной, медленно оживала. — Но на это нет времени, понял. Электроника была просто разомкнута, все контакты на месте. Я соединил, проще простого. По сути, тот же вирон, только странный. Этот, кстати, помог таскать. Как там его? Поль. Сейчас, сейчас… Все же не так, как у нас, но…

Амка вздрогнула, и низко загудела, двигатель медленно наращивал обороты. Звук был похожим на звук вирона, но все же другим: более грубым, более напряженным. А может, так мне просто казалось. Я огляделся в поисках выхода из отсека.

— А как мы вылетим отсюда? Куда? Я не вижу выхода.

— Выход прямо перед нами, створки дверей шагах в семидесяти впереди, — пробормотал Георг, занятый сейчас явно чем-то другим.

— Да, но они закрыты! — я не хотел мешать пилоту, но и просто молчать тоже не мог.

— Закрыты, — подтвердил мою прозорливость Поль.

Амка еще раз вздрогнула, и ощутимо покачнулась. Я схватился за скобу около головы.

— Ага, вот так, значит? — удовлетворенно воскликнул Георг, и неожиданно рассмеялся. — Оригинально!

— Георг!

— А? Да! Створки! Створки закрыты, это верно. Электроника дверей мертва, что в общем-то понятно. Вручную нам их никогда не сдвинуть, без шансов.

— И что? — спросил я, сжав в руках почти пустой ускоритель.

— А то, что на этой амке есть пушка, — зловеще поведал нам пилот с каким-то сюрреалистическим оскалом. — И я на нее очень рассчитываю.

Пушка располагалась где-то спереди, на уровне наших ног. Георг переложил руку на странно выглядящий манипулятор, подвигал им, кивнув еле слышному гудению. Потом он резко вдохнул воздух, и застыл. Я подсознательно ожидал грохота, но тишину ангара пронзило негромкое шипение, тусклый след метнулся от нашей амки вперед, расцветая в сотне шагов от нас невыносимо ярким в темноте взрывом.

— Виноват, не пушка, — бормотал пилот. — Что-то вроде ракетной установки. Но даже лучше. Спаренная что ли? А как переключить?

О приближении дрона меня предупредил Поль — он просто истошно заорал. Дверь я пока не закрывал, предвидя такое развитие событий. Жук летел на нас, и я снял его двумя короткими очередями. Два его компаньона бросились в разные стороны, уходя одновременно вверх и растворяясь в темноте под крышей ангара.

— Георг! — крикнул я, просто чтобы хоть немного поделиться своим страхом.

— Сейчас, сейчас…

Снова зашипело, и уже два параллельных шлейфа прочертили путь от нас к тускло тлеющей противоположной стене. Первый взрыв ослепительно ярко осветил ангар, показав на мгновение его целиком, а второй выбил прямоугольную створку двери, впустив внутрь дневной свет и неутомимый ветер.

Поль, вытянувшись на полу, захлопнул люк вирона. Амка дрогнула, скрежетнула чем-то железным по полу, и неуверенно начала поворачиваться, как будто аппарат за долгие годы на самом деле забыл, как летать, и сейчас силился это вспомнить.