Страница 168 из 299
Сам парень вскочил мгновенно – багровый, с горящими глазами, встретившими на моём лице лишь вежливое, участливое ожидание.
– Не беспокойся, я подожду, сколько требуется, – демонстративно‑милостивым тоном произнёс я, всё так же вежливо улыбаясь.
Естественно, Кризенфорта это разозлило ещё больше.
А потом судья объявил о начале дуэли, и я, единожды нажав на клавишу катализатора, неспешно убрал руки за спину.
Ян атаковал первым – россыпь мелких металлических снарядов, которыми он собирался всё закончить с первого же хода, разлетелась дугами во все стороны, обходя на первый взгляд беззащитный манекен, – мой, конечно же, – с разных сторон.
Но стоило лишь этим снарядам пересечь условную границу, как они со звоном ударялись об структуру из плотного и прочного, идеально прозрачного кристалла, который не под силу было создать человеку иными средствами.
«Такое можно только вообразить. И… ох, как же я не люблю издеваться над слабыми. Но только в том случае, если они не заварили кашу сами и по своей воле».
Пока Ян впопыхах создавал следующую технику, я поднял перед собой левую руку, над которой медленно, почти демонстративно сформировался вытянутый октаэдр.
– Не всегда, друг мой, стоит доверять своим глазам, – произнёс я достаточно громко, чтобы слышали и зрители тоже. – И эмоциям. Слепота ещё никого ни к чему хорошему не приводила.
Октаэдр резко развернулся острием в «подзащитного» Кризенфорта, выстрелив вперёд на весьма приличной, но не предельной скорости. Я отдал Яну должное: он успел возвести широкую, массивную стену из какого‑то недокамня‑недометалла.
Октаэдр с грохотом вбился в неоднородную поверхность, развалив почти все слои, и намного стремительнее вернулся к моей руке. Я же пальцем смахнул с его поверхности одинокую пылинку, поймав взгляд своего «оппонента».
В этот раз Ян закрыл манекен в «гроб» из угловатого стального панциря, параллельно с этим выпустив в сторону моего «подзащитного» тугую струю пламени.
Его логика была понятна: найти брешь в невидимом щите, но выводы он сделал неправильные. Наставники за моей спиной укрепили барьеры из сжатого воздуха, чтобы сдержать жар, который бессильно разбился о купол, в отблесках огня ставший отчётливо видимым.
Я выдержал небольшую паузу, чтобы улеглось пламя – и ударил снова, рассчитав атаку таким образом, что октаэдр остановился на последнем слое.
И больше шанса на ответную атаку я блондину не давал, продолжая без единого движения вновь и вновь пробивать всё более и более изощрённые щиты, стены и барьеры, которые только мог себе вообразить наследник Кризенфортов.
Ян багровел, бледнел, перебирал все доступные ему техники, выкладываясь на все сто сорок процентов. Но методичное, выверенное и спокойное избиение всё равно делало своё чёрное дело– ставило его в откровенно проигрышное положение, которое, теоретически, и он, и его приближённые должны были понять как должно.
Это была не дуэль и не соревнование, а публичная порка, вреда от которой было на порядок больше, чем от «трусливого» отказа от дуэли.
Наконец, я по поведению начавших переглядываться судей и профессоров понял, что пора заканчивать, и что шоу могут остановить вот‑вот.
Октаэдр вновь остановился над моей рукой, после чего начал вращаться, набирая обороты. Свист и гул, издаваемые вращением, заглушили все прочие звуки, а полы моей одежды затрепетали от ветра.
Снаряд медленно опустился к самым моим ногам, а спустя секунду – выстрелил с оглушительным грохотом и разошедшейся по площадке ударной волной.
«Пафосно, красиво, безапелляционно – ровно так, как должно» – со вздохом подумал я, проследив за тем, как октаэдр пробил всю защиту Яна, прошил манекен насквозь, вышел с другой стороны и, не останавливаясь, со всё той же лёгкостью разрушил барьер контролирующих безопасность наставников.
С воем разогнанного бруска металла октаэдр унёсся в небо, пройдя ровно над кронами покачнувшихся парковых деревьев, да там и исчезнув без следа – я заложил в технику время существования, достаточное для того, чтобы никому не навредить.
Тишина, между тем, наступила не сразу. Шумели зрители, шумели пытающиеся успокоить их наставники, шумели осыпающиеся выходящими из‑под контроля остатки техник Кризенфорта.
Но прошла минута, и судья, посовещавшись с коллегами, вышел вперёд:
– Победитель – Лександр Лазарь, – объявил он, переводя взгляд с меня на Яна и обратно. – Попрошу соперников подойти и пожать друг другу руки в честь товарищеского духа соревнований!
«Если он так пытался развеять царящее между нами напряжение, то чёрта с два бедняга угадал».
Мы сошлись в центре площадки, пожали руки. Я – строго нейтрально. Ян – приложив всю свою силу в попытке заставить меня почувствовать боль.
Но я даже бровью не повёл.
– Я не собираюсь играть по твоим правилам, Кризенфорт, – произнёс я тихо, с неизменной улыбкой на лице. – Если ты продолжишь в том же духе, я отвечу. И целиться буду не в тебя.
Брови Яна дёрнулись, а в угрожающих глазах промелькнуло беспокойство – настоящее, неприкрытое. Он уловил намёк и понял, о чём и о ком я говорю.
– И чаще смотри под ноги, – добавил я ещё тише. – Кто знает, когда, как, с какими последствиями… и кто может споткнуться?
Блондин отдёрнул руку, словно моя ладонь вдруг раскалилась добела. Молча развернулся, играя желваками, и покинул площадку быстрым шагом. Подхватил Астрид под локоток – и скрылся из виду со стремительностью, которой не ждёшь от людей его габаритов.
Я же спустился с помоста, на ходу принимая поздравления. Эльза с трудом пробилась ко мне, глядя на меня взглядом, в котором плескалась целая буря эмоций, от возмущения до облегчения.
– Ты дурак! – прошептала она тоном, подразумевающим что‑то другое, после чего уткнулась лицом мне в грудь.
– Я знаю, – я мягко взял её под руку. – Поговорим позже, хорошо? А пока прогуляемся до фонтана. Видел, что там можно попробовать лучший в академии горячий шоколад от клуба кондитерского мастерства…
– Пф‑ф, ты просто невыносим, Лекс, – выдохнула Эльза, вложив в этот фырк все свои эмоции. – Но… спасибо.
– Я в курсе всех своих многочисленных достоинств, – хмыкнул я. – Так что насчёт шоколада?
Эльза не ответила, но потянула меня за руку в обозначенном направлении. Я двинулся следом, поравнявшись с девушкой и искренне надеясь на то, что Ян образумится, и не будет раздувать из конфликта нечто серьёзное.