Страница 38 из 76
Джибриль уже оказался внизу, рядом с телом владыки, получившей столь обманчиво слабую молнию. Но меня этим нельзя было обмануть. В тот удар была вложена воля. А потому инквизитор сейчас застыл над проплавленным насквозь телом с почти отсутствующими внутренностями. Сердце, часть легких, живот, все оказалось прожжено насквозь и испарилось. Сквозь пепел болезненно сияли разрушающиеся звезды и фонтанирующие силой телесные реки, на которых жадно плясали языки молний. И даже так владыка еще была в сознании. Хрипя и цепляясь за жизнь, пока Джибриль мощной волной излучения не начал обыск души. И я занялся тем же самым, выбирая богато выглядящего мастера и выпуская наружу аватаров, чтобы они контролировали пространство в момент моего погружения.
Обыск души! — Кристаллы четвертого этапа распались в ларце, выдавая море силы. Так бы я сказал ранее. Сейчас это был маленький прудик. И умение жадно выпило его полностью, подхватывая мой разум и соединяя его с разумом жертвы. После чего я провалился в омут чужого сознания, растворяясь в нем. Первым делом отсечь ощущения и органы чувств, вырывая себя из хаоса боли, зрения, слуха, осязания. Затем отфильтровать эмоции, гася страх и ярость. Не позволять себе раствориться в чужих мыслях. Разбить все мыслеформы и устойчивые конструкты.
И лишь затем нырнуть в плотные слои памяти, свернутые как километры тончайшей, запутанной нити. Это умение было опасным и неприятным даже для использующего. По неопытности можно было словить ментальный откат или и вовсе потерять контроль над реальностью. Собственно сейчас я лишь краем сознания присутствовал в своем теле, почти не контролируя окружение. Контролировали мои аватары, готовые вырвать меня из этого неприятного, липкого омута. Я не любил обыск души. Откровенно брезговал. Но понимал необходимость.
Детство. Веселое, жестокое, беззаботное. Наполненное яркими эмоциями и психотравмами. Мимо. Юношество, школа, первые шаги развития. Мимо. Служба в страже. Ватажничество, охота. Далее. Реципиент был внешником. Но, судя по всему, занимал здесь немалый пост. Затем время перемен. Потрясений. Вступление в легион. Мир Моонгав и его система легионов, начатая в незапамятные времена одним из великих домов, что остальные копировали, превратив в тысячелетнюю традицию. Посещение земли. Разгром. Ад. Бегство. Легион был разбит. Другие внешники резали соперников не с меньшей жестокостью, чем люди. Попытка вернуться к своим.
Плен землян. И вот его приводят в хрустальный город. Здесь я вязну, впечатлённый увиденным. Кристаллитовые леса, пещеры, мертвые воды. Великие водопады. Исполинские древа. Древа этапа владык. Наши мысли начали срастаться. Удивление, шок, осознание, надежда. Он увидел иное общество. Одновременно невероятно жесткое и гуманное. Созданное теми, на кого он пришел охотиться. Прибежище всех страждущих. Со своими недостатками, склоками, жесткими законами. Но справедливое общество, созданное тайным лидером, что не выходил из закрытой медитации.Постепенно он заслуживал авторитет, уважение, искуплял свою вину, пока его не освободили, дав должность старшего охотника.
Я начал рвать связи, ведь и так зашел слишком глубоко. Оставалось лишь узнать важные вещи. Защита, стража, слабые точки, алгоритм действий защитников на случай массированной атаки. Важные сведения. Я действительно увидел флаеры Единства, что прилетали за кристаллитом и рудой. Видел воспоминания жертвы, что считал будто их город просто торгует. Плотно торгует с Единством и с внешниками, со всеми, кто готов хорошо платить и не слишком агрессивен.
Пускай знаний было немного, но я выпил их, возвращаясь в реальность. Подступила тошнота. Ментальная. Обыск души бил по сознанию кувалдой, смешивая разумы и навсегда оставляя след на душе. Так что я не хотел заниматься этим снова.
— Слабо, видит молния, ты ударил как девчонка… — Отбрасывая уже труп владыки, произнес Джибриль. А его молнии рванули в стороны, грубо цепляя даже моих аватаров и убивая всех пленников. Видимо, он решил, что больше языки нам не нужны.
— Я не силен в ментале. — Спокойно ответил я, хоть внутри уже и начинала клокотать ярость. Взращённая отвратными ощущениями после ментального слияния. Взращённая наглостью инквизитора. И… Тем, что мы летели уничтожать город, полный жителей. Людей, землян, внешников. Тех, кто искали там спокойной жизни и свободного развития, свободы от федерации и власти бессмертных. Те, кто были спасены в паутине, влившись в новое, справедливое общество.
Так бывало после обыска души. Уже не в первый раз. Ибо правда у каждого своя. И не первый раз я вот так распрямлял плечи, ощущая себя одновременно и Михаилом, и каким-то внешником, что шел сражаться за правое дело. Иногда даже не ради денег, а ощущая, что в этой войне решается судьба и его мира. Ибо те из империй, что не урвут свой кусок, станут слабее остальных, постепенно сдавая позиции и угасая.
Но сейчас я прочувствовал это особенно остро. Умерший не знал про связь Хрустального града с Единством. Не знал про осколки. Его не волновала политика и ресурсные базы. Он просто нашел свой новый дом, как и многие, ведь здесь сейчас в почти полном составе находился один из дезертировавших легионов Моонгава.
Но этот дом был нашим врагом. Марионеткой Единства, что и само, непонятно было, является марионеткой внешников или нет. Вражеским государством, с которым у нас уже не раз были стычки. И все эти стычки заканчивались проигрышем Федерации и даже смертью нескольких наших владык, что пришли сюда еще задолго до смерти прошлого осколка парагона. И это была ресурсная база, сейчас работающая на наших врагов, делающая их сильнее и склоняющая чашу весов к смерти всего человечества. А значит, придется их убить, как и многие тысячи врагов ранее.
Нелл подлетела ближе, уже уничтожив всех дежурных и с этой, и с той стороны портала. А молниевик на десяток секунд задумался, мысленно спросив, узнал ли я, что важное. Но, похоже, с владыки он вытащил куда как больше ценной информации.
— Молния видит, старик забился как крыса, спасаясь от справедливости. — Наконец, произнес он.