Страница 61 из 76
— Так вскрывай!.. — Барон спустился на две ступени и остановился. — Нет. Погоди. Не на ночь глядя. С этакими бумагами второпях не обращаются. Утром, при всех, честь по чести. — Он подумал и прибавил с сомнением. — А печать-то чья?
— Утром, Пётр Кузьмич. При всех. — Я поклонился ему со всей серьёзностью, на какую был способен. — Сами же велели.
Барон хмыкнул, обозвал меня ехидной и уплыл со своей свечой обратно, а я унёс пакет к себе.
Вот и пришло приглашение. Своим порядком, честь по чести, как и обещала Хвостова.
У себя я зажёг вторую свечу и сел к столу. Сердце, к моему собственному удивлению, прибавило ходу. Год я вскрывал письма, от которых зависели жизни, и рука не дрожала. А тут бумага с сургучом, всего-то приглашение на танцы, и поди ж ты.
Утром так утром. Но поглядеть печать я имел полное право и утреннему уговору этим не изменял.
Я подвинул свечу и поддел пакет ножом, чтобы повернуть его к свету.
И в эту минуту в дверь стукнули. Коротко, дважды, условным нашим стуком.
— Войди.
Гришка проскользнул в комнату и притворил за собой дверь. Он был в исподней рубахе, босой, взъерошенный, и я понял, что он поднялся с постели и шёл ко мне, не одеваясь, потому что не мог долежать до утра.
— Барин… — Голос у него сел, и он начал снова. — Барин. Кажется, я понял, кто в этом доме всё это время работал на врага.