Страница 28 из 52
— Вот, обещанные номера. В ответ я жду равноценную информацию, – произнес мальвиец, откидываясь на спинку дивана. Принц машинально отметил перемену в поведении, произошедшую в этом Смитерсе. Пока жена сидела рядом, мужчина держался прямо и молчал, не мешая беседе, а сейчас расслабился и разговорился. – Моя жена подробно изложила наши требования. Только на этих условиях мы готовы сотрудничать. В противном случае, вся ответственность за возможные накладки и недоразумения ляжет на гаронскую сторону. Мы также не пылаем от любви к вашему мертвому миру, как и вы не жалуете нашу Мальву.
— Просто из любопытства, тебе не надоело поддакивать бабе и слушаться ее приказов? – спросил принц, переписывая в комм предоставленные сведения и вызывая в памяти номера доверенных гвардейцев. – Наверное, тяжело всю жизнь быть рабом, пресмыкаться перед стервой и каждый день опасаться, что тебя прибьют из прихоти или продадут на рынке как скот?
— Почему бы не послушать жену, если она дело говорит и разбирается в вопросах охраны лучше меня? – удивился Крэг и с насмешкой оглядел затянутого в мундир принца. – Рабом быть не просто, но и ты не намного свободней меня. Дома я ношу ту одежду, какая мне нравится, а ты вынужден париться в своей форме. Когда жена не дает мне поручений, я волен заниматься, чем захочу, а у тебя куча придворных обязанностей, большинство из которых ты должен исполнять лично. Я муж своей госпожи, поэтому меня нельзя продать как обычного раба, только убить, но Эйлана не станет этого делать. Она – разумная женщина, чтобы усыпить из прихоти. Да, я – раб. Родился рабом и рабом умру, но я счастлив. Мы с Эйланой любим друг друга, на Мальве меня ждет мой любимый парень. Благодаря нашей работе у нас большой дом и неплохой стабильный доход, мне повезло прокатиться на Гарон. В ближайшее время моя жена планирует завести ребенка. О чем еще может мечтать мужчина в тридцать три года? А чем ты можешь похвастаться, гаронец? Ты – свободный человек, обремененный кучей забот и обязанностей. Без разрешения отца ты вряд ли смеешь покидать дворец, а уж тем более планету. Твоя жизнь будет длинней, чем у обычного мальвийца, но уверен, что лучше? Ты можешь сказать, что счастлив?
Принц молча слушал мужчину, записывая контакты своих людей, и восхищался его храбростью. Герхард считал мальвийцев несчастными существами, которых нужно спасать из рабства, так как они не понимают, чего лишены, а этот Смитерс утверждал, что принц такой же невольник, как и он сам. Только не отдельной стервы, а целой системы. Если так рассуждать, выходило, что он прав. Принц являлся вторым человеком на планете после отца, но в своих желаниях и досуге был менее свободен, чем мальвийский раб. Жену ему десять лет назад выбрали родители, руководствуясь политическими интересами, а любовники, с которыми принц знакомился либо на балах, либо во время визитов в какие-нибудь элитные учебные заведения, любили только его подарки и привилегии, которые получали, деля с ним постель. Никто Гера, по сути, не любил, разве что дети, с которыми, как и с женой, он, согласно придворному протоколу, виделся два раза в неделю.
— Я доволен своей жизнью, – уклончиво ответил Герхард, возвращая планшет, и с гордостью заявил. – У нас с женой хорошие отношения и двое замечательных детей. Лет через десять я стану императором, и весь Гарон склонится передо мной, признавая мою власть и повинуясь каждому моему слову, а ты так и будешь гнуть спину перед своей госпожой, если она не убьет тебя раньше.
— Все мы смертны, даже ты, будущий император, – ухмыльнулся Крэг. Он проглядел записи и убрал планшет в карман пиджака. – Полгода назад мой Ангел спасла мне жизнь, убив мятежницу, взявшую меня в заложники. Она выполнила свою работу, несмотря на то, что моя жизнь не представляла ни для кого ценности. Ни для кого, кроме Эйланы. Сейчас я управляю ее домом и гаремом, и по своей сути круче тебя, поскольку моя власть реальна. Парни знают, что в случае неповиновения огребут от меня по самое «не хочу». Тебе же для осуществления властных полномочий требуется целый штат дармоедов, которые перекладывают бумажки и тормозят реализацию твоих решений. Кстати ты так и не ответил. Так ты счастлив или нет?
— Нет, я несчастлив! Ты рад, мальвиец? – непонятно с чего взорвался принц и вывалил на настырного Смитерса все свои душевные проблемы, не заботясь о приличиях. Просто потому, что накипело. – Надеюсь, нас никто не слышит. – Крэг повернул куб в исходное положение, проверил появившуюся надпись и кивнул. – У меня дружеские отношения с женой, но мы не любим друг друга. Жена давно уговаривает меня взять себе младшего мужа, чтобы после зачатия нашего второго сына ей было с кем развлекаться в постели, – увидев расширенные от удивления глаза мальвийца, он пояснил. – Меня не слишком возбуждают женщины. Поэтому я делю с супругой постель не больше положенных двух раз в неделю, а ей этого мало. Я бы и рад оказать ей такую любезность, но с любовниками у меня тоже не все гладко. Мне с ними просто не везет. С последним я расстался буквально вчера. Мы провели вместе два чудных года., Когда я уже подумывал заключить с ним брачный союз, Морри устроил оргию в моем кабинете на моем столе с моим же гвардейцем. Ты себе такое представляешь?
— Представляю, – ответил мальвиец, сочувственно покачав головой. – Мне моя предыдущая хозяйка отказала во внимании всего через год. Просто потому, что надоел и не орал от боли так часто, как ей нравилось. Эйлана – другое дело. Она взяла меня в свою постель в первую же ночь после покупки и уже полгода из нее не выпускает. До знакомства с ней, я и не думал, что в моем-то возрасте (а живем мы только до тридцати пяти) мне улыбнется удача и выпадет счастье повстречать такую женщину. Тебе сейчас сколько? Двадцать шесть или тридцать? Не важно, у тебя еще все впереди. Еще встретишь парня своей мечты.
— Думаю, я его уже встретил, – рассеяно произнес гаронец и прикрыл рот рукой, поняв, что сказал лишнее.
— Это ты про Галиана? – прозорливо осведомился Крэг и, заметив удивление в глазах принца, рассмеялся. – Здесь не нужно быть телепатом. Ты весь перелет до дворца ел его глазами. Как только дыру не прожег?
— Что ты о нем знаешь? Расскажи, какой он? – попросил Герхард, понимая, что отрицать бесполезно.