Страница 25 из 66
— Mädchen, — зловещий голос окликает меня из тени.
Мерде [ «Дерьмо» (фр.)]. Это Диттер.
Диттер медленно приближается ко мне. Его нервирующий взгляд становится всё отчётливее, когда он выходит на лунный свет. Его мечущиеся глаза скользят по моей фигуре. Я осторожно отступаю от двери кладовой и направляюсь к проходу слева, думая обогнуть стойку, чтобы не оказаться прижатой к стене второй раз за ночь. Однако Диттер опережает меня. Он вытягивает руку, удерживая меня на месте.
— Так быстро уходишь?
Я пытаюсь улыбнуться сквозь стиснутые зубы — пульс стучит в ушах. Нас всегда учили быть вежливыми, даже когда нам угрожает опасность. Я не хочу улыбаться. Но это почти инстинкт. С ужасом я понимаю, что моя спина прижата к двери, и я застыла на месте. Он подходит близко. Я чувствую запах спиртного из его горячего дыхания, когда оно скользит по моей щеке. Я пытаюсь улучить момент, чтобы использовать что-нибудь против него, но у меня только пакет сухофруктов, дрожащий в моей руке. Диттер глубоко вдыхает, выдыхает со вздохом. Он так доволен собой. Он проводит тыльной стороной пальцев по моей щеке. Я тут же отшатываюсь от его прикосновения. Он усмехается в ответ. Я смотрю через его плечо, молясь, чтобы кто-нибудь вошёл.
— Ты невероятно пахнешь, — снова выдыхает он мне в лицо. — Такая мягкая. — Он продолжает гладить мою кожу. Его бедра опасно приближаются, в то время как другая рука тянется к подолу моей юбки.
— Пожалуйста, — бессмысленно шепчу я по-французски.
Ухмылка искажает его отвратительные губы. Что-то подсказывает мне, что это не первая французская мольба от женщины, которую он слышит. Его пальцы скользят в мои волосы и сжимают их крепко. Диттер не даст мне забыть о той пощёчине. Его нежное прикосновение превращается в гнев, и я вскрикиваю, когда он дёргает меня за волосы, оттягивая кожу головы. Мне нужно убираться к чёрту отсюда. Я должна позвать Хильду, Райнера или кого угодно. Я открываю рот, чтобы закричать, но горло онемело. Сухость. Мои глаза мечутся за его плечо, молясь, чтобы кто-нибудь вошёл и остановил это, пока не зашло слишком далеко.
— Жюльенна? — голос Райнера — словно ответ на молитву. Я слышу его шаги за дверью кухни.
— Г-г-герр Вольф! — услышав его голос, я нахожу свой собственный.
На кухне зажигается свет. Диттер медленно поворачивается и видит Райнера. Райнер подходит к Диттеру с властностью. Его глаза — узкие щёлочки, мечущие кинжалы прямо в сердце товарища. Диттер, который, должно быть, чувствовал себя таким большим, прижимая добычу, мгновенно сдастся. Он быстро отступает от меня, изображая спокойствие — улыбается, проводит пальцами по волосам. Я замечаю, как он поправляет себя в штанах, и мой желудок сжимается.
— Вечеринка там, Диттер, — в тоне Райнера — хорошо сдерживаемая ярость. — Что здесь происходит? Ты ничему не научился раньше? Она не хочет, чтобы ты её трогал.
— Мы просто разговаривали, — говорит он с пьяным хихиканьем. Он сам не верит в свою ложь.
Райнер окидывает меня взглядом снизу вверх. Он видит страх в моих глазах и пот на лбу. В одно мгновение он хватает Диттера и прижимает его обратно к двери кладовой с глухим ударом, прижав предплечье к его горлу.
— Было бы мудро с твоей стороны помнить, кто твой хозяин, Soldat. [ «Солдат» (нем.)]
— Расслабься, Райнер. Тебе-то какая разница? — Диттер не знает, когда остановиться, или когда заткнуться.
Райнер рычит, его острые клыки блестят на свету.
— Я не люблю, когда пьяные животные трогают мои вещи.
Обычно я бы протестовала против того, чтобы нацист называл меня своей собственностью. Но то, как Райнер это говорит, в этот момент что-то двигает внутри меня. Внезапно появляется Хильда и бросается ко мне. Она обнимает меня за плечи, чтобы увести от стены. Я прижимаюсь к ней, к её утешению, не задумываясь.
— Ты в порядке, дорогая? — шепчет она.
Я быстро киваю. Я не свожу глаз с Райнера, пока он держит Диттера подальше от меня.
Диттер теряет всю свою самоуверенность. Его лицо искажается в дурацком выражении вины.
— Ахх… Прости, Райнер. Ты же знаешь, какой я иногда…
— Извинись перед ней. Не передо мной.
Райнер отпускает Диттера и поправляет свой китель.
Диттера тошнит от этого.
— Ты серьёзно? — недоверчиво спрашивает он.
Райнер делает шаг к нему, кулак сжимается на боку. Это меняет настрой Диттера, и он поворачивается ко мне.
— Es tut mir leid. [ «Мне жаль, извините» (нем.)]
Ему не жаль. Только жаль, что его поймали.
Райнер поворачивается ко мне, чтобы сказать.
— Диттер извиняется, что побеспокоил тебя, Жюльенна.
Я бросаю быстрый взгляд на Диттера, признавая его, но перевожу взгляд обратно на Райнера. Его челюсть всё ещё сжата, мышца на щеке трепещет. Я надеюсь, Диттер не забудет эту ночь. Я — точно не забуду. Видеть, как Райнер схватил Диттера и так жестоко прижал к стене. Своего же товарища. Я понимаю, что Адриен никогда не сделал бы для меня такого. Сражался бы за меня. И именно в этот момент я наконец вспоминаю, где впервые встретила Райнера.