Страница 31 из 151
Глава 12. Культурный конфликт
Молодая женщина оглядела все еще стоящего на коленях Пирса с закрытыми ушами и задумалась. Муж заставил ее взглянуть на лагерных рабов по-другому. Прежде Эйлана четко делила своих мужчин по сфере их применения: домашние рабы – для развлечения и поездок в гости, лагерные – для работы и охраны. Клиф находился вне категорий, так как использовался как партнер по танцам, и как компаньон для прогулок и тренировок. Разумеется, она ласкала и тискала Смертников за хорошую работу или успехи в тренировках, но в качестве потенциальных любовников совершенно не рассматривала. Да и, не тянуло ее на эксперименты после того случая в Игровой.. С собственным мужем молодая женщина уже занималась любовью без каких-либо проблем, связанных с фобиями. Фобии исчезли, едва она взяла милого, привязанным к кровати. На сегодняшний день Эйлана могла любить его, как и прежде, но только его. С другими рабами она пока не решалась на подобное, ограничиваясь тисканьем и страпоном.
— Встань, Пирс, я хочу на тебя посмотреть, – небрежно бросила хозяйка, убирая его ладони от ушей.
Раб поднялся, отступил на пару шагов и, расправив широченные плечи, спрятал руки за спину. Высокий, мускулистый, с красивым мужественным лицом и немаленьким достоинством, он определенно заслуживал внимания.
«Как раньше не замечала, что Пирс так хорош?» – спросила себя Эйлана и сразу же поняла в чем подвох.
Ответ лежал на поверхности. На протяжении многих лет майор Смитерс относилась к подчиненным ей мужчинам, как к солдатам и своим «адским котятам». Будучи замужем, она и не помышляла о других отношениях. Хотя приглашения на свидания поступали и не раз. Такой подход Эйлана машинально перенесла на своих будущих телохранителей. Майор воспринимала их курсантами, бойцами, но не объектами для секса.
«Почему бы не попробовать? – подумала Эйлана, лёгким движением превращая диван в просторную кровать и накрывая его простыней. – В конце концов, я госпожа и могу использовать любого мужчину по своему усмотрению. Хоть в постель, хоть под пули».
— Пирс, ложись, – велела она, расстегивая ремень на брюках. Раб улегся в центр постели и заложил руки за спину. – Руки за голову, мой хороший.
* * *
— Пирс, закрой уши, мои слова не для твоей нежной психики, – велела хозяйка.
Мужчина покорно прикрыл уши ладонями, но прекрасно слышал, как его хозяйка виртуозно ругалась на трех языках. Многие из ее выражений он взял на заметку. Пирс и подумать не мог, что всегда спокойная и сдержанная хозяйка может так выражаться. Как раб понял из разговора супругов, дело было вовсе не в нем, как таковом. Проблема состояла в самой идее использовать кого-нибудь кроме мужа. Госпожа по какой-то причине не желала брать в свою постель другого мужчину, опасаясь «экспериментировать с малознакомым жеребцом».
Однако Крэгу, похоже, удалось убедить жену попробовать изумрудного атлета. Хозяйка велела Пирсу встать и, задумчиво оглядев, приказала лечь на постель. Мужчина вытянулся на простыне, привычно заложив руки за спину, следуя заученным правилам использования раба «как жеребца» без привязывания к кровати. Получив новый приказ, он послушно переложил ладони за голову и замер, ожидая хозяйку. Со дня переезда в усадьбу «Логово» изумрудный здоровяк мечтал оказаться под госпожой Эйланой. Хотя отлично понимал, что шансы невелики. А вот сейчас его мечта вполне могла осуществиться. Не зря же благодетельница снимала с себя брюки.
Пирс ждал команду «Возбудись!», но его хозяйка поступила по-другому. Она коснулась губами его виска, спустилась поцелуями к его груди, лизнула соски, ласковыми ручками погладила живот и бедра. Опавшее достоинство вновь гордо вздымалось, а его хозяин отзывался на ласку и страстно молился, чтобы госпожа не прекращала «игру». Оставшись в одной блузке, хозяйка выдавила на стояк Пирса лубрикант и осторожно насадилась. Стиснув зубы, мальвиец удержался от движения бедрами, давая даме возможность полностью опуститься на него и привыкнуть к размеру. Освоившись, она принялась объезжать Пирса. Ему стоило больших усилий оставаться неподвижным, как того требовали вбитые с юности постулаты секса с дамой. Атлету хотелось отвечать госпоже Эйлане, выгибаться и орать от удовольствия, но он спокойно лежал, демонстрируя отличную выучку, в надежде доставить ей максимальное удовольствие. До тридцати двух лет Пирс пользовался популярностью у женщин, именно благодаря выносливости и умению сохранять неподвижность, чтобы с ним не делали. Правда, госпожу Эйлану его выдержка, кажется, не впечатлила.
«Нет! – мысленно закричал он. – Пожалуйста, госпожа, не уходите! Меня еще надолго хватит. Вам понравится».
К сожалению, хозяйка не умела читать чужие мысли. Она спустилась с кровати и атаковала боксерскую «грушу».
* * *
«Крэгу не жить! Вечером я затрахаю его до смерти. Чтобы я еще раз послушалась этого мальвийца, да не за что! – молодая женщина избивала боксерский мешок, бросая злобные взгляды на неподвижное тело, занимавшее постель. – Крэг сказал: «Любой «жеребец» будет рад тебе покориться!» Ложь и издевка».
Хозяйка лаской возбудила Пирса и довела до состояния «посмотри, госпожа, как я горяч», но стоило его оседлать, и.. Куда все делось? Подо Эйланой лежал труп, теплый дышащий труп, совершенно безмолвный и никак не реагирующий на ее поглаживания и удары бедрами. Только глаза выдавали, как ему нравятся действия хозяйки. Только глаза!
— Пирс, одевайся и уходи, – велела Эйлана, заставив себя говорить спокойным ровным голосом. Это спокойствие стоило бедной «груше» хука слева, удара об стену и пинка с разворота.
— Госпожа чем-то недовольна? – робко спросил раб, перетекая на пол.
— Просто уйди, – процедила сквозь зубы хозяйка, снова избивая «грушу». Умом она понимала, что злиться на Пирса, в общем-то, не за что. Он действовал, вернее бездействовал, так, как его учили на протяжении многих лет. У него не было причин вести себя со ней по-другому. Понимать-то Эйлана понимала, но ничего с собой поделать не могла. Своим безразличием Пирс оскорбил ее, как женщину, заставил усомниться в своей привлекательности и умении завести мужчину. Чем быстрее он уйдет, тем скорее Эйлана возьмет себя в руки.
— Госпожа, я сделал что-то не так? – напомнил о себе Пирс, подползая ближе.
«Ну и что ему ответить? Думаю, правда не помешает. Не мне же одной страдать от обиды», – решила хозяйка.