Страница 134 из 151
— Госпожи обычно играют и берут рабов, не раздеваясь, – пояснил любимчик, очередной раз опуская вздыбленное достоинство. Коготки царапнули кубик пресса, пальчики потеребили соски, превращая попытки успокоиться в непосильную задачу. – За всю мою жизнь всего пару раз во время оргии на моих глазах хозяйки снимали одежду.. Но тогда лампы горели неярко, и лежа на животе не много-то и разглядишь.. А сейчас госпожа милостиво позволяет любоваться своими сокровищами. Это такая честь..
— Докажи, что твои слова не пустая лесть, – потребовала Эйлана, стягивая с Клифа штаны.
Фаворит собрался возразить, что не смеет занимать верхнюю позицию, но тело предало его. Из последних сил сдерживаемое возбуждение вырвалось из-под контроля и стремительным движением скользнуло в гостеприимно распахнутые «врата рая».
«Да поможет мне богиня!» – пронеслось в голове раба, неистово вбивающегося в раскинувшего на ковре свои махровые крылья ангела, в экстазе царапающего в кровь его плечи и спину. – «Дай мне сил не опозориться, Медард1».
* * *
Истошный кошачий вой выдернул Эйлану из сладкой дремы.
— Аквик! – позвала она, с трудом поднимая голову.
Котика на горизонте не наблюдалось, зато обнаружилось уютное плечо Клифа. Мужчина замер, превратившись в надежную опору, на которой Эйлан отдыхала, заботливо завернутая в сухое полотенце. Его руки невесомо, почти благоговейно покоились на ее бедрах, не смея сжаться сильнее положенного. Сообразив, что вопль раздался прямо в голове, молодая женщина торопливо вызвала рыжика по связи.
— Рори, что случилось с котенком?
— Аквамарин хочет летать, госпожа, – немедленно отозвался медноволосый.
По ту стороны канала связи послышалась возня и возмущенное «РРР-мяяуу!»
— Ну, так пусть летит. Какие проблемы? – Эйлане было слишком хорошо в нежных объятьях фаворита, чтобы куда-то тащиться и прерывать этот редкий момент покоя.
— Сид учил Бута ставить защитное поле. Этот.. гениальный брюнет где-то перемудрил, и купол перестал сниматься, – Рори явно хотел назвать товарища более резкими словами, но постеснялся в присутствии хозяйки. – Бэзил пытается решить проблему, но пока безрезультатно. Аквамарин уже пробовал перелететь через забор, ударился о барьер и рухнул на траву. К счастью, он упал на лапы и не пострадал.
— Если ворота открываются, выведи котика через них, – велела Эйлана, задумчиво теребя замочек молнии на мятой рубашке Клифа, которую тот так и не рискнул снять без прямого указания.
— На воротах барьер снимается, но Аквамарин не желает никуда идти, – доложил Рори, и громкий мяв подтвердил его слова. – Он разлегся на лавке в центре плаца и орет на одной ноте.
— Как ты думаешь, моя связь с ним двухсторонняя? – спросила она, размышляя, как утихомирить обиженного зверька. – Я слышу мысли котенка, а вот воспринимает ли он мои?
— Госпоже крупно повезло, – заметил раб. – Слышать мысли кота удается не каждой госпоже. Такое случается, если у хозяйки и котика возникла взаимная симпатия. Очень может быть, что и Аквамарин вас слышит.
— Значит так. Посади котенка на лошадь и привези на озеро. Оно находится на полпути между Лагерем и моим особняком, – распорядилась Эйлана. Она ободряюще улыбнулась Клифу, который тихо лежал под ней, настороженно прислушиваясь к разговору и ловя каждый ее вдох. Спохватившись, хозяйка добавила: – Забеги в мой кабинет и прихвати для меня какой-нибудь купальник. Знаешь, что это такое?
— Да, госпожа – доложил Рори. – Госпожа Сита несколько раз ездила со мной на взморье. Среди ее вещей были купальники.
— Очень хорошо, - обрадовалась Смитерс. - Они лежат в третьем ящике снизу за правой дверцей шкафа.
— Слушаюсь, госпожа, – хозяйка почти услышала, как он склонился в поклоне.
— Очень хорошо. Они лежат в третьем ящике снизу за правой дверцей шкафа.
— Слушаюсь, госпожа, –
На этой ноте Эйлан прервала связь.
Прикрыв глаза, она сосредоточилась, представила своего маленького питомца и попробовала мысленно позвать: «Аквик».
«Мяур. Хаузяйка, рыжий не дает мне летать», – тут же наябедничал в ее сознании тонкий голосок.
«Аквик, прекрати ругаться и позволь Рори покатать тебя на спине лошади. Я буду ждать тебя у водоема. Ты любишь воду?»
«Да, хаузяйка, люблю плавать. Согласен кататься на спине лошади», – покладисто мяукнул котенок, и голос смолк.
— Киска моя, нам нужно собираться, – сказала Эйлана, неохотно высвобождаясь из объятий Клифа.
Фаворит тут же убрал руки, демонстрируя мгновенное послушание.
— Киска моя, нам нужно собираться, – сказала молодая женщина, неохотно высвобождаясь из объятий Клифа. – Убери за собой, и поехали.
Фаворит мгновенно подобрался, ловя каждое слово госпожи. Для него приказ «убрать за собой» всегда был особенным — это был момент предельной близости, когда ему позволялось не просто коснуться божественного тела Эйланы, а буквально стереть следы своего присутствия, забирая их себе.
Когда она приподнялась, Клиф, не смея поднять глаз выше положенного, опустился перед ней на колени. Его движения были исполнены благоговейного трепета и сосредоточенности. Он действовал бережно, словно касался лепестков редкого цветка, который доверили его заботам. Для раба, чье счастье заключалось лишь в служении, этот акт был сакральным: он слизывал капли своего наслаждения с ее нежной кожи, стараясь не пропустить ни единого следа, ни малейшего напоминания о том, что он, простой мужчина, только что был принят в ее лоно.
Каждое движение его языка было наполнено не страстью, а глубочайшей благодарностью и нежностью. Клиф упивался вкусом своей госпожи, чувствуя, как внутри него разливается тепло от осознания собственной нужности. Он был счастлив, что может быть ей полезен даже в такой интимной мелочи, избавляя её от малейшего дискомфорта перед дорогой. Для него это была не унизительная обязанность, а священное право фаворита — оставить кожу любимой женщины безупречно чистой, словно он никогда и не нарушал её уединения своим дерзким присутствием.
Закончив «уборку», он еще на мгновение задержался, коснувшись лбом её колена в немом жесте обожания, и лишь затем отстранился, чтобы начать сворачивать вещи.
— Рори встретит нас у озера, – сообщила Эйлана, быстро одеваясь. – Аквик буянит, и я даже боюсь представить, что произойдет, если ему не дать возможность летать.