Адская Кошка и Цветы Жизни

Глава 44. Отчаяние отвергнутого раба

18.08.437. Холл первого этажа. Лагерь Смертников

Госпожа мягко коснулась поцелуем губ Клифа, вынула из его рук свой ярко-оранжевый жакет и, шепнув, «Верю, в следующий раз, победишь ты, мой дорогой», ушла наверх под ручку с сияющим Риком. Опальный фаворит поднес руку ко рту, но, не решившись коснуться, чтобы не стереть сладкий поцелуй, съехал по стене холла. «Сегодня шестнадцатый день, кретин, только шестнадцатый. Осталось два дня. Всего два. Два проигранных дня. Целых два дня. С какой стати ты размечтался, что твоя возлюбленная приехала ради тебя? Радуйся, что госпожа подарила тебе поцелуй, и не желай большего. Богиня, дай мне сил пережить эти два дня и не сдохнуть от тоски». Две недели он держался на упрямстве, на письменных приказах, на надежде, и вот когда любимая прискакала, обнадежила, поцеловала и ушла, сломался. Некстати вспомнился Крэг, который так же убивался, глядя, как едва родившую госпожу Луи уносил на второй этаж.

«Брошен! Забыт! Отвергнут! Надоел!» – отчаяние билось в мозгу пойманной птицей, грозя затопить своей горечью.

— Клиф, ты чего? – толкнул мужчину в плечо Рори.

Забавный Апельсинчик, которому повезло продлить свою жизнь, получив должность кошачьей няньки. Русый не отозвался, полностью уйдя в свою боль. Рыжик всполошился и сбегал за медиком.

— Он полностью здоров, – вынес вердикт Тодд, осмотрев фаворита. – Обычная хандра, думаю, из-за проигрыша. К обеду оправится.

Не удовлетворившись ответом медика, Рори побежал к госпоже.

— Кто бы ты не был, пшел прочь. Могу я, в кои веки отдохнуть в свое удовольствие? – раздался из-за двери сердитый голос хозяйки. – Если что-то важное, отправь мне сообщение.

Рыжий торопливо отстучал текст «Клифу плохо. Он сидит на полу в холле первого этажа и ни на что не реагирует». Ответное сообщение не улучшило ситуацию: «Покажи его медику». Отчаявшись помочь верхнему, Рори пошел к управляющему и в лоб спросил, как связаться с Ларсом. Вид у медноволосого был такой решительный, что Луи не стал интересоваться, зачем ему это нужно, а просто отвел к видеофону в гаремном зале и объяснил, как пользоваться записной книжкой.

«Недолго длилось мое счастье, – думал Клиф, пялясь невидящими глазами на пустой холл. – Самое обидное, что никто в этом кроме меня не виноват. Мог бы сразу сообразить, что у парней таких нежных пальчиков не бывает. Да и нет настолько мелких шкетов в гареме у госпожи. Хватал бы «дичь», а не лясы точил, сейчас бы отдавался госпоже вместо Рика». На оливкового инструктора русый зла не держал. Что толку злиться на более удачливого соперника, если сам упустил свой шанс, когда возлюбленная в маске «лисы» вложила свою ручку в его ладонь. Зачем госпоже старый и неловкий фаворит, когда у нее полный особняк молодых расторопных наложников? Клиф и так провел в фаворе целых полгода, семь счастливых месяцев. Столько русый ни у одной госпожи в любимчиках не ходил. Максимум два-три месяца, да и то пока был шкетом. Вспомнив, сколько любимая для него сделала, мужчина устыдился своих мыслей и попросил Великую богиню дать знак, что на него больше не сердятся. О новой милости он даже заикнуться не посмел.

Краем сознания Клиф уловил голос любимой, но решил, что это слуховая галлюцинация, и не шевельнулся.

— Встать, мальвийская шваль! – хлесткая оплеуха вывела русого из прострации, и он резво вытянулся перед госпожой. – Следуй за мной, обнаглевший кошак.

Эйлана убедилась, что любимчик понял приказ, и, развернувшись на каблуках, стремительно направилась к лестнице. К удивлению раба, женщина остановилась возле его комнаты, кончиком пальца ощупала замочную скважину, сняла с цепочки затейливый витой кулон, оказавшийся универсальным ключом, что-то настроила и отперла дверь.

— Что это за демарш? – госпожа втянула Клифа в комнату и, закрыв ногой дверь, толкнула на кровать. – Какого дьявола ты до смерти перепугал Рори и выдернул меня из душа? Одиннадцать дней ждал, а на лишние полчаса сил уже не хватило?

Фаворит покорно сел на покрывало, уперся в него ладонями и раздвинул ноги, позволяя любимой вклиниться между ними.

— Полчаса, госпожа? – хрипло произнес Клиф, криво улыбнувшись. По его мнению, с момента победного поцелуя прошла целая вечность.

— Полчаса, час, не придирайся, – нежные ручки сжали лицо русого, и прекрасные бездонные, как северное море, глаза заглянули в его душу, наполняя радостью. – Я обещала тебе танец по окончании опалы и пока не давала повода сомневаться в своих словах.

— Простите, госпожа, – повинился мужчина, потупившись, но стало только хуже. Взгляд упал в вырез блузки, приоткрывающий женские прелести, и рабу стоило больших усилий унять возбуждение. – Я думал, что..

— Ты подумал, что я про тебя забыла? – возмущенно фыркнула Эйлана, усаживаясь ему на колено. – Я приехала, как только позволили дела. У меня, знаешь ли, в особняке проживают две дочери. Уверена, ты понятия не имеешь, как умеют выматывать юные моралистки.

Клиф кивнул, не смея напомнить, что у него нет детей, и вряд ли уже будут, если только госпожа не окажет ему такую честь.

— Не тебе одному тяжело дались эти две недели, – Эйлана перекинула ноги через второе колено и прижалась к груди фаворита. – Мне очень не хватало твоих объяснений и твоего тепла. Обними меня, мой дорогой.

Клиф осторожно заключил любимую в кольцо сильных рук. Госпожа недвусмысленно призналась, что соскучилась, хотя в отличие от него без дела не сидела: зарабатывала деньги на содержание Лагеря и воспитывала детей.

— Ты не представляешь, как меня обижает ваше недоверие, – горько сказала она, водя пальцем по бицепсу. – Вот чего вам не хватает для нормальной жизни? Я предоставила смертникам жилье, хорошую кормежку, медицинское обслуживание, и раз в месяц каждый получает порцию женского внимания. Для многих из вас – моя ежемесячная ласка оказалась более частым явлением, чем игра хозяек в прежних гаремах. На мой взгляд, Лагерь – неплохой вариант для тех, кому по закону осталось жить всего два-три года. Единственный минус – я заставляю своих мужчин тренироваться с утра до вечера и лишаю общения с молодняком.