Страница 9 из 33
Они нашли свою группу, остановились, чтобы поздороваться и обменяться новостями. Вдруг со стороны въезда на территорию раздался рев моторов и через минуту у крыльца резко затормозили две крутые тачки, из которых почти одновременно вышли Лексус и Джокер. Раздались крики, несколько девчонок поспешили к ним. Инга и Марианна почти сорвались с места и тоже бросились к машинам. Джокер, по обычаю одетый в черную футболку, черные рваные джинсы, черные кроссовки, поднял вверх руки, тряхнул своей длинной челкой, засмеялся:
— Привет, народ! Да здравствует последний учебный год!
Лексус улыбался, парни засвистели, девчонки завизжали, поддерживая его. Кто-то из них пытался кинуться Джокеру на шею, но он технично отстранился, что-то сказал с широкой улыбкой на лице, сверкая своими красивыми белоснежными зубами. Людмила заметила, как померкли улыбки девиц, усмехнулась про себя. Жаль, что она не слышала, что он сказал им, слишком большое расстояние было между ней и компанией Джокера.
— Идем в аудиторию, — предложила она Маше. — Звонок скоро.
Они уже собрались иди, как Джокер посмотрел в ее сторону и махнул рукой.
— Привет, Людмила! — крикнул он так громко, что, казалось, его услышали все.
Тут же народ стал переглядываться и переговариваться, стараясь понять, с кем он поздоровался. Окружавшие его девицы тоже стали оглядываться, желая взглядами убить ту, кого выделил их кумир. Людмила сделала вид, что не услышала его, быстро взяла Машу под руку и повела к входу.
Весь день ей казалось, что все смотрят на нее и показывают пальцем, а еще казалось, что сейчас к ней подойдет Джокер и снова начнет ей что-нибудь кричать. Машка пыталась выяснить у нее, что происходит, но Людмила ответила ей что-то невразумительное. Но учебный день прошел спокойно, ее никто не искал, никто не кричал, не показывал пальцем. Домой они вернулись ближе к вечеру, прошлись после занятий по магазинам, купили нужную для учебы мелочевку, закупили продуктов.
— Люд, а это не тебе кричал Рус? — спросила Маша, когда Ольга ушла в душевую перед сном.
— Кто? Какой рус? — спросила Людмила.
— Ну Руслан Смешников, Джокер. Ведь он смотрел на тебя, — улыбнулась подруга.
И тут до Людмилы дошло, почему он так смеялся — «Руслан и Людмила», тоже улыбнулась. Стало смешно и от того, что она до сих пор так и не узнала, как зовут первую проблему универа.
— Нет, не мне, — ответила она. Машке она не рассказала, как Джокер ночевал в ее постели.
Подруга на это ничего не сказала, только улыбнулась в ответ. А на следующий день по универу упорно ходил слух, что Джокер ищет какую-то Людмилу. Все девчонки с этим именем ходили именинницами и старались сами найти Джокера. Самой Людмиле стало даже интересно, чем заканчивались такие встречи.
Она старалась не подавать виду, что это она и есть, просто вместе со всеми слушала эти разговоры, смеялась, но не сдавалась. Несколько раз она видела на переменах Ингу, которая слишком внимательно всматривалась в нее, словно хотела что-то выпытать. Марианна тоже смотрела на нее подозрительно, но Людмила проходила мимо них с невозмутимым лицом.
Людмила опасалась, что рано или поздно она встретится с Русланом, старалась передвигаться по коридорам тенью. Но скоро ей это надоело. «Почему я должна его бояться? Разве я сделала что-то такое, от чего должна бегать от него?» После этого ей стало спокойнее, учеба продолжалась. Несколько раз она видела, как Джокер приезжает к универу на своей машине, старалась быстрее забежать в аудиторию. После занятий упорно ждала, находила себе занятия, пока он не уедет — то зайти в столовку, купить пирожков, то взять книгу в библиотеке, то поговорить с преподом, только потом выходила на улицу. Машка не ждала ее, так как каждый день спешила на подработку, домой возвращалась поздно и уставшая. Людмиле помогали родители, чтобы дочь не отвлекалась на всякое. Отец так и сказал: «Я достаточно зарабатываю, чтобы платить за твою учебу. Не хочу, чтобы моя дочь не спала».
Примерно к середине ноября Людмила совершенно успокоилась. Слухи о «какой-то» Людмиле утихли, вновь девчонки строили планы попасть к Джокеру в «девушки», а она просто училась. Но однажды после занятий она вышла со всей толпой студентов на улицу. Машки сегодня на занятиях не было, лежала в комнате с температурой. Людмила обещала после лекций зайти для нее в аптеку, поэтому спешила и не смотрела по сторонам. Достала телефон, чтобы позвонить подруге, спросить не надо ли еще чего-нибудь, кроме лекарств, разговаривала на ходу, стараясь запомнить «заказ». Девушка не сразу поняла, что происходит, увлеченная разговором. Вдруг она поняла, что вокруг нее наступает подозрительная тягучая тишина. Она закончила разговор и остановилась. Рядом с ней с совершенно невозмутимым видом ехала машина, за рулем которой сидел Джокер. Когда она убрала телефон в карман своей куртки, он надавил на клаксон, а потом крикнул ей через опущенное стекло водительской двери:
— Ну привет. Долго же тебя ждать. Быстро в машину, у нас много дел.
Людмила на мгновение застыла на месте, не в силах понять, что происходит и что хочет от нее Рус, который опустил через окно руку и высунул голову. Длинная челка по-прежнему закрывала его глаза, но Людмила успела увидеть, что сегодня он снова подвел их черным карандашом. Настоящий дьявол-соблазнитель из самой Преисподней.
— Чего застыла? Садись, говорю. Нам еще в аптеку надо и по магазинам.
— Я с тобой никуда не поеду, — отмерла наконец Людмила и оглянулась.
Толпа студентов, которые вышли из универа, тоже остановились и ждали, чтобы узнать — что происходит. Людмиле даже показалось, что она увидела Марианну и Ингу, которые продирались сквозь толпу.
— Это почему? Я, кстати, очень аккуратный водитель. Ни одной аварии не было. Садись, а то твоя подруга не дождется своих лекарств.
Людмила отрицательно покачала головой и постаралась скорее скрыться от мажора. Он тронул машину с места, не отставая от нее. Она почти бежала, чтобы свернуть на узкую тропинку, протоптанную студентами к остановке. Вдруг крепкая рука схватила ее за локоть.
— Стой, Людмила. Я же от всего сердца предлагаю помощь.
Парень улыбался, его татуированный левый угол губы поднялся еще выше, о чего казалось, что он улыбается на все лицо. Казалось, что он рад происходящему, но глаза смотрели как-то слишком… нормально, как у человека, который действительно хочет помочь.
— Спасибо, я сама, здесь недалеко.
— Садись, я сказал, — теперь его голос звучал довольно резко.