Буду любить вас

— Так закрой кабинет! Я хочу тебя прямо здесь и сейчас, — в голосе появились истеричные нотки.

— Нет, сейчас у меня будет совещание, придут люди.

— Так выгони их. Ты начальник или нет? Почему я должна ждать, когда ты найдешь для меня немного времени?

— Оксана, прошу, иди домой. Я не хочу ругаться. Мне надо подготовится к совещанию.

— Знаешь что! — она подскочила к его столу, стояла растрепанная, злая, как рассерженная кошка. — Да пошел ты! До самой свадьбы я не буду с тобой, больше не приду и видеть тебя не хочу. Будешь умолять на коленях, но я больше не подойду к тебе.

— Иди, — каким-то усталым голосом проговорил Руслан. — У меня очень много дел.

Она фурией выбежала из кабинета, захлопнула за собой дверь так, что дрогнули стекла в окнах. Руслан только выдохнул и закрыл глаза. Боль разрывала грудь. Хотелось бежать за Людмилой, найти ее, прижать к груди, сказать, что все это неправда, что все это было представление для Лоскутникова, который не остановился на угрозах и может уничтожить ее только одним своим словом. Сколько раз он уже пожалел, что связался с ним. Но теперь эту удавку, которую Лоскутников накинул ему на шею, было почти невозможно снять. Он видел наполненные болью и слезами глаза Людмилы и снова умирал. Но он не имеет права быть слабым, он все сделал правильно. И как в подтверждение его слов зазвонил телефон. Руслан поднял трубку.

— Ты молодец, Руслан. Правильно все сделал. С Ксюхой не переживай. Перебесится, успокоится.

Руслану ничего не хотелось отвечать этому удаву. Он знал, что в его кабинете люди Лоскутникова поставили наблюдение. Это было ему на руку, но в то же время угнетала постоянная слежка за ним. Лоскутников даже не скрывал, что следит за каждым его шагом. «Ты же понимаешь, Рус, что я должен знать, чем занимается мой компаньон и будущий муж моей дочери. Я должен оградить тебя от необдуманных поступков», — смеялся ему в лицо.

Руслан собирался что-нибудь ответить Лоскутникову, но открылась дверь и стали заходить замы, начальники отделов на совещание.

— Не буду мешать, — раздалось в трубке, которую Руслан все еще прижимал к уху и звонок прекратился.

— Прошу минуту, — обратился он к мужчинам. — Приведу себя в порядок. Опрокинул на себя воду. Рассаживайтесь пока.

Он натянуто улыбнулся и зашел в свою комнату отдыха, которая находилась за его рабочим местом. Он уперся руками в стену над умывальником, разглядывая свое лицо в зеркале. Да, он больше не носил кольцо в губе. Пришлось вытащить все серьги из ушей, снять перстни. Директор большой компании не может шокировать своим внешним видом. И так на него все косились, когда он приходил в расстегнутой рубашке, под которой были видны его рисунки, которые не скрыть. Лоскутников приказал ему стереть с лица «улыбку» и слезу, если он хотел сотрудничества и продвижения, пришлось идти в салон. Чтобы убрать остальное Руслан категорически отказался. Наоборот, у него появился новый рисунок — буква «Л», оплетенная лепестками роз в виде червовой масти, которую он набил на тыле левой кисти. Когда Оксана пристала к нему с расспросами, что это обозначает, он ответил — «Любовь». Она тогда растеклась лужицей, а Рус провел пальцем по букве.

Пока шло совещание, которое он слушал как сквозь туман, в голове билась мысль — зачем приходила Людмила? Она ведь зачем-то пришла к нему? Она никогда такого себе не позволяла, значит случилось что-то такое, что нельзя было отложит на потом.

На следующий день со всеми предосторожностями он вывел Юшкевича из офиса.

— Михаил Борисович, мне надо узнать об одном человеке, но только чтобы о моем интересе никто не узнал. Вообще никто, я могу серьезно этим подставить его, навредить.

— Хорошо, постараюсь. Я лично этим займусь.

— Спасибо. Мне некого попросить, сам не могу прямо подойти к ней, это очень опасно. Лоскутников дал понять, что если я сделаю хоть шаг к ней, он просто уничтожит ее.

— Я понял. Должен ли я рассказать Вашей девушке об этом?

— Нет. Она ничего не должна знать. Просто узнай, все ли с ней нормально.

Весь следующий день Руслан ждал безопасника с нетерпением, и когда он появился в офисе, выдохнул. Они снова вышли на улицу.

— С ней все хорошо, ходит на занятия, больной не выглядит. Только какая-то напряженная.

— Спасибо, Вы мне очень помогли.

— Не за что. Знаете, Руслан, думаю, что мы сделали большую ошибку, когда обратились к Лоскутникову за помощью. Нам это еще отольется.

Руслан ничего не ответил, только покачал головой. Он был согласен с Юшкевичем, но отступать было поздно.

Оксана больше не приходила к нему в офис, чему Руслан был только рад. От Лоскутникова он узнал, что его невеста уехала отдыхать на море, вернется только к своему дню рождения.

С огромным трудом Руслан сдерживал себя на вечере в честь дня рождения Оксаны, на котором счастливый отец объявил об их помолвке. Пришлось позировать фотографам, изображать любовь и радость. И каждый раз, отворачиваясь от Оксаны, он умирал в душе, представляя, как Людмила увидит эти фото, что будет думать. И как потом сможет прийти к ней, доказать, что не предавал ее, что будет оттягивать эту ненужную ему свадьбу так долго, как сможет.

Лоскутников был доволен, Оксана успокоилась. Несколько раз Руслан выгулял ее в клубы, где она хвасталась всем своим подругам своим будущим мужем. Он видел, как она радуется, когда девицы умирают от зависти, как она бесится, когда кто-нибудь из них пытается заигрывать с ним. Иногда он улыбался одной из девушек, выслушивая потом в свой адрес угрозы и истерики Оксаны. В постель она так и не смогла его затащить, ему все еще как-то удавалось сбежать от ее пылкой страсти.

Через полгода Лоскутников ослабил свою удавку, убрал свою «подслушку» из кабинета Руслана. Он со своими верными Резниковым и Юшкевичем искали любую малейшую возможность избавится от Лоскутникова, но так, чтобы тот ничего не заподозрил. Будущий тесть перестал лезть в производственные дела, довольствовался большим процентом от доходов, который получал от Руслана, и даже не торопил его с женитьбой. Да и сама Оксана снизила свой напор на него, все чаще стала пропадать в клубах и на курортах. Когда она возвращалась, Руслану вновь приходилось играть любовь и ожидание свадьбы. После этого она, довольная, вновь уезжала куда-нибудь подальше.