Страница 14 из 25
Глава 8. То, чего нельзя хотеть
После презентации Максим начал держаться ещё дальше. Встречи передавал другим сотрудникам, вопросы задавал по почте, а если нам всё же приходилось оказываться в одной комнате, разговаривал только о работе и уходил сразу, как только разговор заканчивался.
Сначала я решила, что он недоволен моим поведением после встречи с инвесторами. Возможно, моя благодарность показалась ему слишком личной или неловкой.
Меня раздражала его холодность, но вместе с раздражением росло любопытство. Чем настойчивее Максим исчезал из моего рабочего дня, тем чаще я замечала, что его нет на совещании, что дверь кабинета закрыта, а машина уехала с парковки раньше обычного.
Даниил тоже видел перемены. Прямых вопросов он не задавал, но во время семейных ужинов и общих встреч стал внимательнее следить, куда я смотрю и на чей голос поворачиваю голову. Несколько раз начинал разговор, однако я каждый раз объясняла свою рассеянность усталостью, сложным проектом или очередным конфликтом с подрядчиками.
В июне на объекте возникла проблема с разрешительными документами. Заседание комиссии назначили на понедельник, а в пятницу вечером выяснилось, что часть бумаг оформлена неправильно. К тому времени сотрудники уже разошлись, юристы отвечали через одного, а Даниил уехал на встречу с партнёрами.
Перед отъездом он написал:
«Не сиди там до ночи. И поешь обязательно. Я освобожусь — позвоню».
Я поставила под сообщением сердечко, открыла очередной документ и, разумеется, сразу забыла и о времени, и об ужине.
Максим мог оставить исправления юристам и уехать домой. Вместо этого он снял пиджак, закатал рукава и сел за соседний стол.
— Открывайте список замечаний. Начнём с тех документов, без которых комиссия вообще не станет рассматривать заявление.
Я напомнила, что способна справиться сама. Он даже не стал спорить, лишь подвинул к себе часть папок.
— Знаю. Но к понедельнику нам нужен результат, а не доказательство вашей самостоятельности.
За следующие два часа большая проблема постепенно распалась на понятные действия. Максим проверял формулировки, дозванивался до специалистов, находил старые согласования и возвращал мне документы с короткими пометками. Рядом с ним даже срочная работа переставала казаться катастрофой. Он не говорил, что всё будет хорошо, но после каждого его вопроса становилось яснее, что именно нужно сделать, чтобы стало.
Ближе к десяти я откинулась на спинку кресла и несколько секунд смотрела в потолок.
— Вы когда-нибудь устаёте?
Максим продолжал читать письмо, но уголок его рта едва заметно дрогнул.
— Регулярно. Просто окружающие обычно слишком заняты собственными проблемами, чтобы заметить.
Я собиралась пойти за кофе, когда в коридоре появился курьер с двумя бумажными пакетами. Максим расписался за доставку и один из них поставил передо мной.
— Сделайте перерыв.
— Вы заказали еду?
— Вы с обеда ничего не ели.
Я хотела спросить, откуда он знает, но вспомнила, что почти весь день просидела в стеклянной переговорной напротив его кабинета. Вероятно, Максим видел и нетронутую тарелку с обеда, и то, как я в очередной раз предпочла еде кофе.
— Можно было просто напомнить.
— Вам напоминали. Не помогло.
Телефон лежал рядом с ноутбуком, и сообщение Даниила всё ещё светилось на экране. «Поешь обязательно». Он помнил обо мне, хотел позаботиться и, скорее всего, был уверен, что одного сообщения достаточно.
Максим не написал ни слова. Он просто заметил, что я не поела, и заказал ужин.
В пакетах оказались суп, тёплые сэндвичи и две бутылки воды. Ничего особенного, никакой еды из нашего с Даниилом памятного кафе и никаких попыток превратить обычный вечер в романтический. Только то, что можно было быстро съесть и вернуться к работе.
— А вы собирались ужинать? — спросила я, заметив второй пакет.
— Теперь, видимо, собираюсь.
— То есть заказали себе только потому, что иначе я бы отказалась?
Максим сел напротив и открыл бутылку воды.
— Вы начинаете слишком хорошо разбираться в моих методах.
Мы ели на маленькой кухне, где после окончания рабочего дня гудел только холодильник. Без пиджака, кабинета и сотрудников, постоянно обращавшихся к нему по имени и отчеству, Максим переставал казаться недоступным руководителем. Передо мной сидел уставший мужчина, который весь день решал чужие проблемы и словно давно забыл, что кто-нибудь может спросить о нём самом.
Я поинтересовалась, почему он почти никогда не уезжает вовремя. Максим ответил, что иногда всё-таки уезжает, но я напомнила: его автомобиль обычно остаётся на парковке последним.
— Вы следите за моей машиной? — спросил он, и в голосе впервые за вечер появилась лёгкая насмешка.
Я сразу почувствовала себя пойманной, поэтому воспользовалась старым аргументом:
— Её трудно не заметить после того, как она едва меня не сбила.
— Вы шагнули назад, не посмотрев по сторонам.
— А вы могли посигналить, вместо того чтобы выходить и читать мне лекцию.
Максим некоторое время молчал, а потом признался, что не стал сигналить, потому что боялся напугать меня ещё сильнее. Рядом двигались другие машины, и я могла отскочить прямо под одну из них.
Такой вариант я раньше не рассматривала.
— Значит, вы разозлились, потому что испугались?
— Я не разозлился. Просто не умею успокаивать незнакомых людей.
— Со знакомыми у вас тоже получается не особенно хорошо.
Максим неожиданно рассмеялся. Не вежливо улыбнулся, как на совещаниях, а действительно рассмеялся, на мгновение запрокинув голову. Строгость исчезла, и я впервые увидела не старшего брата Даниила, не генерального директора и не человека, постоянно объяснявшего мне мои ошибки.
— Даниил говорит почти то же самое, — произнёс он, когда смех утих.
— Наверное, потому что мы оба правы.
Наши взгляды встретились, и воздух между нами изменился. Только секунду назад мы вспоминали нелепую ссору на парковке, а теперь сидели слишком тихо и смотрели друг на друга слишком долго.
Я первой отвела глаза.
Телефон завибрировал. Даниил спрашивал, закончили ли мы, и предлагал заехать, если я ещё не уехала. Я написала, что понадобится около сорока минут, хотя прекрасно понимала: к тому времени его встреча, скорее всего, ещё не закончится.
Максим собрал упаковки и выбросил их.
— Вернёмся к документам.