Страница 23 из 25
В его поцелуе не было победы. Никто никого не выиграл, не отвоевал и не получил в награду. В нём жили облегчение, страх, любовь и слишком ясное понимание: где-то за дверью человек, дорогой нам обоим, сейчас пытается научиться жить с нашей правдой.
Наверное, поэтому мы отстранились почти одновременно.
Максим прижался лбом к моему лбу.
— Вы всё ещё можете передумать.
— А вы всё ещё можете перестать предлагать мне выход каждые две минуты.
Он тихо рассмеялся и снова поцеловал меня, теперь уже увереннее.
Позже Максим отвёз меня домой. На парковке возле подъезда он заглушил двигатель, но не открыл дверь. Снег снова начал идти, медленно оседая на лобовом стекле, и в машине было тепло и тихо.
Некоторое время мы сидели молча, держась за руки.
— Помните день нашего знакомства? — спросил он.
— Очень трудно забыть мужчину, который едва не сбил меня, а потом решил прочитать лекцию о безопасности.
— Я вас не едва не сбил. Машина остановилась далеко.
— Начинается.
Максим покачал головой, но спорить не стал.
— Я просто хотел признаться: тогда я действительно испугался. Вы шагнули назад, не глядя, и на секунду мне показалось, что я не успею остановиться.
— Почему же вместо признания вы сразу начали командовать?
— Потому что вы смотрели на меня так, словно уже составляли заявление в полицию. А ещё я не умел говорить незнакомым женщинам, что испугался за них.
— Зато умели объяснять, что они всё сделали неправильно.
— Так было проще.
Я улыбнулась.
— Наверное, мы оба неправильно поняли нашу первую встречу.
Максим переплёл наши пальцы и поднёс мою руку к губам.
— Не только первую.
Мы просидели в машине ещё долго. Говорили о Данииле, о работе и о том, что не станем торопиться с общими объявлениями или планами. Никто не обещал, что через неделю братья снова будут шутить друг с другом, Елена Александровна сразу примет наши отношения, а сотрудники не начнут перешёптываться в коридорах.
Впервые мне не хотелось знать все ответы заранее.
Рядом сидел человек, который не обещал сделать мою жизнь лёгкой. Он просто оставался, когда становилось трудно.