Есения

Скрестим-скрестим пальчики.

А Мухоморыча я на себя возьму. Потолкую с ним. Пообещаю, что не дам Олю в обиду. Что буду присматривать. Что помогу, чем смогу.

С Аськой мы всё уже обсудили. Она сама предложила рассмотреть вариант проживания в её квартире. На первое время. Пока Миронычу не дадут комнату в общаге.

Кстати, про Аську.

Прямо в эту самую секунду она стоит на лестничной клетке и держит в руках огромный букетище из ромашек.

— Оуу, это что за красота такая неземная? — глазею на неё, офигевая от их количества.

— А вот и ваш клиент, — говорит она курьеру. — Сенечка, распишись, пожалуйста.

— Чего? — растерянно хлопаю глазами, уставившись на них обоих.

— Эти цветы для тебя, — улыбаясь, поясняет моя соседка по квартире. — Только что принесли.

— Мне? — ещё раз на всякий случай уточняю.

Не так поняла может.

— Тебе, — утвердительно кивает Ася.

— И от кого они? — спрашиваю взволнованно.

— Не знаю...

Итак, их было шесть.

Я про букеты.

Понедельник — солнечные ромашки. Вторник — пушистые хризантемы. Среда — благоухающие махровые пионы. Четверг — очаровательные ирисы. Пятница — хрупкие, изящные фрезии.

Курьер стал приносить их в одно и то же время. Всегда ровно в восемь утра, когда я ещё дома.

Под конец недели я была крайне озадачена происходящим, ведь Асина квартира начала походить на самую настоящую цветочную галерею. Букеты были повсюду и я, признаться, уже устала ломать себе мозг, пытаясь понять и выяснить, кто за всем этим стоит.

Точнее нет, не так. Я устала ждать каких-либо объяснений от главного кандидата.

Галдин вообще никак не выдавал себя и в какой-то момент я просто забила и расслабилась. Напрячься пришлось в субботу, когда курьер принёс нежно-розовые тюльпаны. С маленькой открыткой, закреплённой на уже традиционной прозрачной плёнке.

«Закопаем топор войны? Сегодня, 20:00»

Прочитав эти строчки, я обалдела и чуть не уронила цветы на пол. А ещё поняла: Лёха, за которым я пристально наблюдала всю неделю, абсолютно ни при делах. Это не он, оказывается. Галдин не отправлял мне цветы.

И да, я солгу, если скажу, что совсем не рассматривала версию того, что к происходящему причастен кое-кто другой.

Когда эта мысль вдруг неожиданно появилась в моей голове, я посчитала её полным абсурдом. Ну потому что Разумовский, присылающий мне цветы, — это бред бредовый, точно неспособный иметь что-то общее с реальностью, в которой Он ненавидит меня так же сильно, как я его.

С другой стороны, допустить подобное (каким бы маразмом это не казалось) было можно, ведь после той нашей последней встречи в кофейне, я лишила его любой возможности контактировать со мной. В телефоне занесла его номер в чёрный список. В соцсетях — бан. В мессенджерах — блок.

Учитывая тот факт, что четырнадцать из девятнадцати суток он находится в тысячах километров от меня, других способов «общения» у него просто нет. Вопрос в другом: зачем искать их?

— Сень, ты чего такая нервная сегодня? — осторожно интересуется Аська, когда я в который раз за день бросаю раздражённый взгляд на часы.

Стрелка ползёт как никогда медленно и это очень-очень злит.

— ПМС, наверное, — пожимаю плечом.

— Вы с Лёшей опять куда-то идёте? — наблюдает за тем, как я делаю мальвинку на макушке и расправляю волосы, которые оставляю спускаться непослушными волнами по спине и плечам.

— Нет.

— Но ты как-будто куда-то собираешься, — не спрашивает, скорее утверждает. — Долго просидела в ванной, перелопатила весь свой шкаф. Накрасилась немного даже. Постоянно смотришь на часы и…

— Долго просидела в ванной? Это преступление, что ли? Мне нельзя там находиться дольше положенных пятнадцати минут? — смотрю на неё, выгибая бровь.

— Нет, конечно. Можешь находиться там сколько угодно.

— Потраченную воду я оплачу, не переживай.

— Сень, я вовсе не это имела ввиду. Извини, — произносит она виновато.

— Перестань извиняться, — понимаю, что вспылила на пустом месте. — Ась, это ты меня прости. За то, что срываюсь. Я действительно немного нервничаю, — признаюсь честно. — Есть на то причина. Объявился автор всего этого цветочного креатива, — машу в сторону ближайшего букета с фрезиями.

— Твой таинственный поклонник? Да ты что! — она меняется в лице.

— Угу.

— Позвонил или написал тебе?

— Записку передал, — прохожу мимо неё и выхожу на балкон, чтобы незаметно выглянуть во двор.

Девятнадцать сорок пять сейчас, но мало ли…

— Это не Галдин, да? — предполагает подруга с надеждой, которую я отчётливо слышу в её голосе.

— Не Галдин, — отрицательно качаю головой, внимательно сканируя глазами улицу.

— Разумовский? — продолжает накидывать варианты.

— Почему ты так решила? — резко поворачиваюсь к ней, услышав фамилию-триггер.

— Ну… Не знаю, — лепечет Аська растерянно и сбивчиво. — Так, мои предположения… Он ведь явно к тебе неровно дышит. Постоянно цепляет, пытается как-то задеть. Нарочно выводит на эмоции.

— Погоди-ка. Ты что-то знаешь? — прищуриваюсь.

Подруга, опускает глаза и краснеет, чем тут же выдаёт себя.

— Опять двадцать пять? Ты снова от меня что-то скрыла? — активно на неё напираю.

— Сень…

— Я жду, — пытаю её взглядом.

— Ты проболтаешься и меня уволят, — поднимает глаза, в которых читается страх. — Не хочу лишиться работы. Я дорожу ею.

— Ась… Просто скажи, как есть. В этот раз я тебя не выдам, клянусь. Даже если Шкуролюб доведёт меня до точки кипения.

Подруга тяжело вздыхает и нехотя выдаёт:

— Он написал мне пару недель назад.

— Что хотел?

— Требовал, чтобы ты его разблокировала, но я сказала, что не собираюсь ничего передавать. Что ты болеешь сильно, лежишь с температурой тридцать девять и…

— Корзины с фруктами, ягодами и свежевыжатыми соками не от коллектива кофейни, — догадываюсь сразу.

— Ты бы не притронулась к ним, если бы знала, что это от Разумовского.

— Естественно!

— Это он заставил меня вызвать скорую. Оплатил врачей и лекарства.

— Потрясающе… — цежу сквозь зубы. — Сумму озвучь, я всё верну ему.

— Ты только что обещала, что не выдашь меня!

— Он угрожал тебе увольнением? — вспоминаю то, что Ася сказала в самом начале. — Вот же козёл белобрысый! Хватает же наглости! — сжимаю кулаки от злости.

— Сенечка, пожалуйста, не выдавай меня! Умоляю! Когда принесли цветы, я сразу поняла, что это он.