Есения

Глава 13 

Есения

— О, гренки с сыром и колбасой, — сонно зевая, довольно улыбается Лёха, одетый только в шорты и в свои татуировки.

— Угу, — снимаю сковороду с навороченной индукционной плиты.

Честно говоря, поначалу меня смущал этот его фривольный внешний вид. Ну, сами понимаете, разгуливающий по квартире взрослый полуголый парень с красивым, рельефным, спортивно сложенным телом, способен вогнать в смущение кого угодно и меня в том числе.

Сейчас-то уже привыкла. Как никак, два с половиной месяца живём вместе и в каком только варианте за это время мы друг друга не наблюдали.

Я, например, знаю все труселя Галдина в лицо. И знаю, как Расписной выглядит в одном полотенце, закреплённом на бёдрах.

Он — лицезрел меня в пижаме, нацепившей на себя фольгированную термошапочку и наложившей на моську антиэстетичную, пузырящуюся угольную бабл-маску. А выглядит это пугающе, согласитесь. Так что… Стыд как бы неуместен. Эту фазу мы точно прошли.

— Садись, твой кофе и завтрак готов, — выставляю перед ним тарелку с дымящимися гренками.

— Найс!

Он тут же тянется к ней своими культяпками.

— Горячие ещё, погоди немного.

Но куда там! Добрая половина бутерброда уже пропадает у него во рту.

— Язык обожжешь, — дотрагиваюсь до короткого ёжика. Так прикольно его волосы после стрижки ощущаются. — Во сколько ты вчера пришёл? Я ждала, но в районе двух меня вырубило.

Он показывает четыре пальца.

— Кошмар. Доделали наконец своё новое приложение?

Лёха отрицательно качает головой и дожёвывая первую гренку, тут же готовится приговорить вторую.

— Что-то не получается, да?

Вторую неделю сдать его заказчику не могут.

— Есть по мелочи косяки, — отвечает, пододвигая к себе чашку с кофе. — Посидим с Богданычем сегодня, добьём. Слушай, как это вкусно блин, — блаженно прикрывает глаза.

— Неправда. Это просто ты не вредный.

Почти всеядный. И непритязательный.

— Вещи твои из корзины вчера достала, прокрутила в машинке и на сушке развесила.

— Спасибо. А бельё постельное зачем поменяла?

— Ну так пора как бы, — отпивая чай из кружки, пожимаю плечом. — В шкафу комплектов лежит дофигища. Красивенькие. Всех тонов и расцветок. Грех не воспользоваться. Сам говорил, бери.

— И порядок навела. Чистота кругом, — осматривается. — Жениться на тебе, что ли, Есь? — подмигивая, толкает под столом мою ногу своей. — У нас так классно с тобой быт складывается.

— Ну нет, Лёх, — отражаю невозмутимо. — Я так рано замуж выходить вот вообще не планировала.

Впрочем, пхах, и о сожительстве подобном тоже не помышляла.

Так сложилось.

— Почему? — он крадёт с тарелки ещё один горячий бутер.

— Ранние браки, согласно статистике, плохо заканчиваются.

— Ты заблуждаешься, кис.

— У нас в Загадаево были примеры.

— Так происходит не всегда, — упрямо гнёт свою линию, пытаясь меня переубедить.

— В большинстве своём.

— Мои родители были вместе со школы и прожили в браке двадцать лет.

— Это приятное исключение из правил, Лёш.

Встаю со стула, подхожу к панорамному окну. Распахнув створку, высовываю любопытный нос наружу и выглядываю на улицу.

Свежий утренний воздух холодит кожу. Внизу на деревьях начинают распускаться листочки. В синем, безоблачном небе ярко светит солнышко.

— Весна наконец пришла в Москву, — глядя на эту картину, сообщаю радостно.

— Пора… У тебя выходной сегодня, да? — уточняет парень, когда я возвращаюсь к столу, чтобы собрать грязную посуду.

— И да, и нет, — ставлю тарелки в раковину.

— Посудомойкой так и не пользуешься?

— Ой да ну её! Столько воды тратит впустую. Неэкономно. Итак счета бешеные. Я тут быстренько сама справлюсь, — подставляю губку под умный кран, который тут же срабатывает.

— Тебе по жопе твоей красивой надавать, кстати?

— За что? — старательно изображаю из себя дурочку.

— Что за бабки лежат в прихожей?

— Это за коммуналку. Моя доля.

— Нет никакой твоей доли, Есь. Я уже говорил тебе. Завязывай с подобными выкидонами. В этой квартире мужик есть, — ругается сердито.

— Бесспорно, но я так тоже не могу, — размещаю посуду в сушке и разворачиваюсь к нему. — Присела тебе на шею и ноги свесила.

— Да прям уж, не выдумывай.

— Что? Сам посуди. Всё на халяву получается. Жильё. Продукты. Развлечения.

— Ты мне очень помогаешь по дому.

— Это нечестно, — качаю головой.

— Это нормально. А для будущей невесты, так вообще, — расплывается в этой своей очаровательной улыбочке.

Закатываю глаза.

— Без шуток, Лёш. Тебе деньги тоже не с неба падают.

От своих друзей-мажоров Галдин разительно отличается. Хотя вот так сразу это никак не считывается. Его вполне себе можно принять за представителя золотой молодёжи. Потому что он в этих кругах успешно и давно вращается.

— Ещё раз сама потащишь тяжёлые пакеты из магазина, получишь люлей, — предупреждает строго.

— Мне тоже захотелось как-то поучаствовать. Я же теперь человек с зарплатой и могу себе позволить ку…

— Закрыли тему и больше к ней не возвращаемся, — перебивает он, не дослушав. — Иначе я серьёзно обижусь на тебя, Бриж, отвечаю.

— Ну Лёх!

— Чё говоришь, погода хорошая?

— Суперская!

— Поехали погуляем в парке. Хлеб захватим. Уток покормим на пруду.

— Ооо, давай! — с готовностью принимаю его предложение. — Только мне в два часа надо быть на Маяковской.

— Зачем?

— Дела…

— Опять эта твоя подработка? — безошибочно предполагает с первой попытки, недовольно нахмурившись.

— Ага. Мы с Валей договорились там встретиться. У нас шесть или семь адресов на сегодня.

— Ты в свой выходной должна отдыхать, а не в душном костюме медведя вытанцовывать.

— Это хорошая подработка. Мой ежемесячный платёж за шубу Разумовского на подходе, ты же знаешь.

За свою выходку мне ещё долго предстоит платить рублём. Его шуба из шиншиллы стоила баснословных денег.

Один миллион пятьсот восемьдесят тысяч, если быть точной. Данную сумму я должна в течение нескольких лет возместить шкуролюбу.

Мне даже пришлось написать ему расписку, иначе по его милости я оказалась бы в ментовке.

Подработка, кстати, его рук дело. Разумовский посчитал, что в кофейне зарабатывать на шубу я буду слишком долго.

— Возьми у меня деньги на этот чёртов платёж.