Есения

— Помедленнее диктуй ей, Богданыч, — язвительно комментирует происходящее белобрысый козёл. — Всё-таки человек в деревенской школе не доучился, войди в положение.

Один. Два. Три. Пять. Семь. Про себя считаю.

Вскипаю внутри как чайник, однако внешне никак не демонстрирую тот факт, что его слова как-то меня задевают.

Ничего. Я отомщу чуть позже. В голове уже созрел чёткий план. Смеётся тот, кто смеётся последним.

— Чай? Кофе? — предлагаю Богдану невозмутимо.

— Мне классический чёрный капучино на обычном молоке.

— Ты главное проследи, чтобы его сделал кто-нибудь другой. Эта недалёкая деревенщина только пакеты три в одном распечатывать ртом умеет.

Стискиваю челюсти до хруста.

Вот ведь зараза! Запомнил!

Это отсылочка к эпизоду, произошедшему во время новогоднего застолья, состоявшегося у Мироновых. Там я действительно вскрывала зубами пакет с дешёвым быстрорастворимым кофе и заливала содержимое чашки кипятком.

Надо было видеть выражение лица московской богемы в тот момент. У них в высшем обществе, полагаю, так делать не принято.

— Это всё? — резко отрывая страничку по пунктиру, осведомляюсь сухо.

— Ему, пожалуйста, двойной эспрессо, — Сухоруков, не сдерживая улыбки, кивает на своего друга-идиота.

Ага сейчас!

— Убийц животных мы в нашем заведении не обслуживаем, — информирую ледяным тоном и с глухим стуком захлопываю блокнот.

— Ясно, — Богдан прижимает кулак к губам.

Ситуация явно его забавляет.

— А ты не до хрена на себя берёшь, пигалица конопатая?

Моё поведение явно выбешивает представителя манекенообразных.

— Ожидаем заказ, — адресую Сухорукову, разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и заставляю себя уйти.

Дабы не двинуть Разумовскому по роже.

Потому что я буквально в секунде от того, чтобы это сделать…