Есения

Эпилог

Семь лет спустя

Сквозь сон до меня доносится ненавистная трель будильника.

Может мерещится всё-таки? Не могло утро наступить так быстро.

Но, увы, не только я слышу этот звук. Значит не показалось. Пора вставать.

А так не хочется…

— Выруби, Сень.

Да без проблем. Дважды просить меня об этом не нужно.

Выбравшись из тесных объятий мужа, нащупываю телефон и вслепую выключаю раздражающую мелодию.

Поворачиваюсь на другую сторону и, уткнувшись щекой в подушку, снова блаженно проваливаюсь в сон, а там так хорошо! Как в раю.

Вы вдоём.

Лазурные волны, белоснежные пляжи, тёплый бриз, шум прибоя, чириканье птичек и шуршание пальмовых листьев.

Кристально прозрачная вода. Ты плаваешь среди разноцветных рыбок и огромных черепах.

Самая настоящая сказка. Верните меня туда.

— Мам… Пап…

Сперва слышу голос Артёма, а уже в следующую секунду ощущаю мокрый поцелуй всего лица.

— Барон…

Нехотя разлепив веки, сонно моргаю.

— Вы вставать собираетесь? — интересуется сын.

— Нет. Мы спим, кыш, — отзывается отец, утыкаясь мне носом в шею.

— Так а первое сентября? — озадаченно бормочет ребёнок. — Вы ж обещали отвести вроде.

Первое сентября.

Ой стоп…

Осознание произошедшего обрушивается на меня ушатом ледяной воды и я тут же резко подрываюсь с постели.

Смотрю на экран телефона.

Блин…

— Проспали! — толкаю мужа.

— М? — он хмуро взирает на меня из-под одеяла.

— Встаём, Эмиль! Время! — тараторю в панике. — Семь часов уже!

Будильник стоял на шесть!

— Как теперь успеть всё?

— Мам, не переживай. Я встал рано, всё сделал. Зубы почистил, помылся, причесался, оделся, — докладывает мелкий, демонстрируя свой модно-стильный прикид, который я отглаживала накануне. — Чайник поставил.

— Умница моя, — целую своего мальчишку.

Бедняга, он так сильно ждал этот день, а мы чуть дружно не подвели его.

— Я кофе буду, — зевает глава семьи. — И покрепче.

— Еспресу свою? — морщится Тёма. — Фе…

— С галстуком что у тебя, знаток кофе?

— Ну… Как смог.

— Руки не из того места растут. Сюда иди, — подзывает его к себе.

Пока я, спотыкаясь о Барона, открываю шторы и запускаю солнце в спальню, отец с дюже серьёзным выражением лица завязывает сыну галстук.

Улыбаюсь, когда вижу эту картину. Уж больно трогательный момент.

— Вот как должно быть, белобрысый. Понял?

— Понял. Красиво, — любуется на результат Артём, тут же глядя на себя в зеркало.

Ещё и по волосам рукой проводит, вздёрнув нос кверху.

— Давай как в садике, — смеюсь.

Сын подмигивает сам себе и посылает воздушный поцелуй своему отражению.

Ой не могу…

— Полегче, первоклассник-сердцеед, — угорает с него Эмиль.

— Кто такой этот сердце… ед?

— Похититель девчоночьих сердец, — проходя мимо, разъясняет ему папа.

— Не нужны они мне, — уверяет Артём, краснея.

— Да-да. Мы наслышаны о твоих детсадовских любовных похождениях, — проходя мимо, муж взъерошивает тому волосы.

— Ну пап, это в прошлом! Я в школу учиться и за друзьями.

— Неплохие установки.

— Там только Анна Алексеевна красивая.

Эмиль, тормознув возле двери, поворачивается и удивлённо приподнимает бровь.

— Классный руководитель, — поясняю я.

— Ну приехали, здрасьте! Тебе нравятся девушки постарше?

Тёмыч гогочет.

— Да шучу я!

— Причёску поправь, шутник. Ты глянь, какой загар у него, Сень! Круче нашего.

— Так это ж загадаевский. Он намертво берётся.

— А я всем буду говорить, что тоже на Мальдивах был, а не у Мухоморыча! — заявляет хитрюга.

— Врать нельзя, Артём.

— Ну а чё?

— Мал ещё для Мальдив, чё? Я в душ.

Воспользовавшись тем, что мелкий крутится у зеркала, Эмиль подмигивает мне и подаёт особые сигналы. Зазывает типа за собой.

Совсем обалдел!

У виска покручиваю пальцем. Мол, ку-ку?

— Недолго там плескайся, пожалуйста, — пока он роется в тумбочке, по традиции выбирая какие трусы этого своего кляйна наденет сегодня, линяю на кухню.

Там по-быстрому соображаю завтрак: омлет, овощи, сок, кофе-чай, горячие бутерброды.

Артём, оторвавшись от мультиков, идёт помогать. Принимается расставлять тарелки, а я бегу скорей в ванную.

— Эмиль, ну быстрей как-то можно? — стучу, закатывая глаза.

Вот эта их привычка наводить подолгу марафет… С ума меня сведёт когда-нибудь.

Пикнуть не успеваю, как меня затаскивают за дверь.

— Сдурел, Разумовский?

Лезет целоваться и приходится мне выделить ему пару минут. Не отстанет ведь точно, пока своё не получит. Хотя бы частично.

Непроизвольно прикрывая глаза, позволяю себе ещё немножко расслабиться и насладиться желанными прикосновениями.

— Хочу тебя…

Горячий шёпот в ухо. Жаркие поцелуи. Близость наших тел.

Опасно!

— Всё, иди ты на фиг, у нас Первое Сентября! Итак опаздываем сильно!

— Да успеваем мы.

— Выходи отсюда немедленно! — выгоняю его из ванной к чертям.

— Со стояком? — смеётся, поправляя шорты.

Весело ему!

— Прикройся вон полотенцем. Мне тоже собираться надо, — отворачиваюсь к раковине, чтобы умыться.

— Ты бы не наклонялась так, Сень…

Подходит ко мне сзади.

— Да ёпрст! — ругаюсь, в параллель орудуя щёткой во рту.

Что ж такое?

— Слушай, а давай второго заделаем?

Поперхнувшись пастой, закашливаюсь. Опять он эту тему поднимает.

Не знает, что делать-то уже после нашего отпуска ничего и не надо, как бы…

— Ну а чё? Сухоруковых опять обгоним. Артём вон какой большой уже. В первый класс топает. Ему нужен братик или сестричка.

— Пап, а можно лучше вторую собаку?

О, спаситель мой явился. Лёгок на помине.

— Подслушивать нехорошо! А ты, иди к сыну, — всучив полотенце для прикрытия, выталкиваю его за дверь и, повернув щеколду, наконец завершаю в одиночестве все необходимые водные процедуры.

Как же неумолимо быстро бежит время!

Стою сейчас на линейке. Одной рукой сжимаю букет, купленный в цветочном по дороге, другой — ладонь мужа.

Не была я готова к предстоящему событию, как оказалось. И дело тут не в нервах и переживаниях. В другом.

Смотрю я на нашего Артёма, танцующего с симпатичной темноволосой девочкой и задаюсь вопросом: ну как же так?