Страница 91 из 103
Глава 84. Демид
Глава 84. Демид
Глава 84. Демид
После ухода отца я ещё долго внутренне был на взводе.
Не потому, что он сказал что-то новое. Нет. Я давно знал, как он умеет резать человека не словами даже, а самой интонацией.
Как будто имеет право.
Как будто мир построен по его меркам, а все остальные — варианты комплектации.
Меня это больше не трогало.
Почти.
Но когда подобный взгляд падал на Варю, во мне поднималось что-то слишком личное и слишком жёсткое, чтобы называться просто раздражением.
Я разложил всё это чувство на простую мужскую правду:
не смей трогать мою женщину.
И всё.
Никакой сложной психологии.
Никакой дипломатии.
Когда мы вернулись на кухню, сырники, конечно, уже слегка пострадали от драматургии утра.
Один подгорел.
Другой перекосился.
Третий, кажется, морально сдался ещё до сковородки.
Варя посмотрела на них и вздохнула:
— Ну вот. Даже завтрак не выдержал этого человека.
Я усмехнулся.
Подошёл сзади.
Обнял её за талию.
— Переживём.
— Сырники?
— И их тоже.
Она расслабилась у меня в руках. Не сразу, но ощутимо.
Вот это и было сейчас главным:
не дать утру окончательно украсть у нас тепло.
— Расскажи, — попросила она, переворачивая очередной сырник. — Почему он такой?
Хороший вопрос.
И, пожалуй, уже поздний. Ей давно стоило знать.
Я опёрся о столешницу рядом.
— Он всегда ставил силу выше близости, — сказал я. — Всё должно быть правильно, статусно, без лишних эмоций. Семья у него — это, скорее, красиво оформленная конструкция. Если работает внешне, значит всё в порядке.
Варя молчала.
Слушала.
Внимательно.
Без привычной попытки вставить шутку там, где мне, может, и самому было бы проще перевести.
— И ты с этим жил? — спросила тихо.
— По-разному. В детстве думал, что так и надо. Потом злился. Потом перестал ждать.
Она положила лопатку.
Повернулась ко мне.
— А сейчас?
Я посмотрел на неё.
На мои кружки теперь уже рядом с её.
На кольцо на её пальце.
На эту женщину, которая стоит на моей кухне босиком, в свитере, растрёпанная, любимая, живая — и уже одним своим видом перечёркивает всё, во что меня когда-то пытались упаковать.
— А сейчас у меня есть ты, — сказал я. — И я впервые не просто понимаю, что хочу другую семью. Я её уже строю.
У неё дрогнули губы.
И я, как всегда, едва не перестал дышать от этой её тихой реакции на правду.
— Тогда ладно, — сказала она. — Значит, мы победим.
— Кого?
— Всех, кто считает, что счастье должно выглядеть только дорого и бесчувственно.
Я рассмеялся.
Господи, какая же она.
Даже в пафосе умудряется быть настоящей.
Завтрак мы всё-таки съели.
Подгоревший, слегка нервный, но наш.
Потом она ушла в комнату звонить маме — конечно же, рассказать о явлении будущего свёкра народу.
Я слышал издалека только обрывки:
— Нет, мам, не убила...
— Потому что Демид раньше успел...
— Да, конечно, с лицом похоронного инвестора...
Я закрыл глаза и усмехнулся.
Моя женщина даже чужую надменность умудрялась переварить в юмор.
Вот поэтому я и был спокоен.
С ней можно пережить многое.
Очень многое.
Когда она вернулась, уже оживлённая, с горящими глазами и всё ещё злой складкой между бровей, я понял: всё, отпустило. Не до конца, но отпустило.
— Мама сказала, что если твой отец ещё раз придёт без приглашения, она сама его встретит, — сообщила Варя.
— И?
— И он уйдёт другим человеком.
Я фыркнул.
— Верю.
Она подошла ближе.
Обняла меня.
Прижалась щекой к груди.
— Я тебя люблю, — сказала просто. — Даже с таким комплектом родственников.
— Спасибо. Ты великодушна.
— Я героическая.
— Это точно.
Я приподнял её подбородок, поцеловал, а сам в этот момент думал только об одном:
если жизнь решила нас проверять до свадьбы на прочность, пусть.
Мы уже слишком далеко друг в друге, чтобы испугаться старых теней.
Пусть приходят.
Отец.
Бывшие.
Сплетни.
Страхи.
В конце дня я всё равно окажусь здесь.
На своей кухне.
С женщиной, которая однажды, я очень на это надеюсь, скажет мне не только “да”, но и “у нас будет ребёнок”.
И, чёрт возьми, после этой мысли весь остальной мир становился заметно менее важным.