Страница 81 из 103
Глава 74. Демид
Глава 74. Демид
Глава 74. Демид
Если мужчина думает, что подготовка к свадьбе — это милый процесс выбора даты и пары красивых деталей, значит, этот мужчина никогда не сидел на собственной кухне напротив четырёх женщин, обсуждающих оттенки кремового с лицами людей, от которых зависит судьба государства.
Я вошёл и сразу понял: Варя на грани.
Не истерики — нет. До неё она слишком разумная.
До убийства.
Тихого.
Эстетичного.
С последующим аккуратным сокрытием тел под белыми скатертями.
Поэтому мой долг как будущего мужа заключался не в выборе салфеток, а в спасении невесты от передозировки женским коллективным энтузиазмом.
Когда я предложил украсть её и расписаться втихую, она посмотрела так, будто всерьёз прикидывала маршрут побега.
И мне это, к моему мужскому удовольствию, очень понравилось.
Да, возможно, я был не до конца объективен, но мысль о том, что женщина без колебаний согласилась бы сбежать со мной от всего мира, грела во мне что-то глубинно-собственническое.
Очень.
— Я сейчас уведу Варю на пятнадцать минут, — сказал я после ещё пяти минут баталий про букеты.
— Куда? — насторожилась мама.
— Дышать.
— Она и тут дышит.
— Уже не очень.
Инга тихо захихикала.
Жанна кивнула с пониманием.
Мама ещё поворчала, но всё-таки махнула рукой, и я увёл Варю в кабинет.
Как только дверь закрылась, она буквально рухнула в кресло.
— Я не могу, — выдохнула она. — Я правда не могу. Почему свадьба мгновенно превращает всех в людей, у которых мнение есть даже по поводу формы льда в бокале?
Я присел на край стола рядом.
— Потому что все тебя любят.
— Это ужасный аргумент. Любить можно тише.
Я рассмеялся.
Она посмотрела на меня с укором.
— Вам смешно, а я уже дважды мысленно выходила замуж в брючном костюме просто назло.
— И правильно.
— Что правильно?
— Ты в любом виде будешь прекрасна.
Варя прикрыла глаза ладонью.
— Не надо.
— Что?
— Вот это. Ваше умение говорить очень в тему. Я сейчас не в ресурсе сопротивляться.
Я убрал её руку от лица и поцеловал в ладонь.
— Тогда не сопротивляйся. Мы сделаем так, как хочешь ты.
Она смотрела на меня устало, нежно и немного виновато, будто переживала, что не тянет на классическую радостную невесту, которая с визгом выбирает цвет лент.
Глупая моя женщина.
— Я правда хочу красиво, — сказала она. — Хочу праздник. Хочу платье. Хочу тебя ждать. Хочу, чтобы мама плакала. Хочу кольцо, тосты, все эти “горько” и чтобы потом всю жизнь вспоминать. Но почему это нельзя сделать без конкурса “кто сильнее полюбит стразы”?
Я не сдержал смеха.
— Можно.
— Точно?
— Точно. У нас свадьба, а не ярмарка декоративного насилия.
Она всё-таки улыбнулась.
Маленько. Но уже живо.
Я наклонился ближе.
— Скажи мне три главных вещи.
— Что?
— Какие ты хочешь на свадьбе. Самые важные. Без мелочей.
Варя задумалась.
Я видел, как она успокаивается уже от самого факта, что её не тащат, а слушают.
— Ты, — сказала она первой.
Я усмехнулся.
— Скромно.
— Я серьёзно. Хочу, чтобы ты был не где-то в процессе организации, а со мной. Настояще.
Я кивнул.
— Дальше?
— Чтобы всё было тёплое. Не вылизанное. Не холодное. Чтобы люди смеялись, ели, обнимались. Чтобы не как парад статуса.
— Хорошо.
— И чтобы я чувствовала себя красивой, а не празднично упакованной.
Вот и всё.
Три вещи.
Самые важные.
В них — вся она.
Не глянец.
Не показуха.
Живое.
Я взял её лицо в ладони.
— Тогда всё так и будет.
— А как же мама, Инга и Жанна?
— А с ними я поговорю.
Она прищурилась.
— Вы так спокойно это говорите, будто собираетесь на переговоры с профсоюзом.
— Примерно так и есть.
Варя засмеялась.
Уже по-настоящему.
И я поймал себя на очередной опасной мысли: я хочу видеть это лицо каждое утро до конца своей жизни.
Потом я действительно вернулся на кухню и коротко, но вежливо обозначил новую концепцию:
меньше блеска,
меньше истерики,
больше Вари.
Мама сначала спорила.
Инга театрально страдала.
Жанна пыталась убедить всех, что “немного блеска никого не убивало”.
Но через десять минут общими усилиями мы всё-таки сдвинулись с мёртвой точки в сторону свадьбы, которая будет не для чужих глаз, а для нас.
Варя смотрела на меня и молчала.
Но я видел:
она счастлива.
И если ради этой тихой, глубокой счастливости мне надо было ещё сто раз вмешаться в кружевные войны — значит, вмешаюсь.
---