Страница 64 из 103
Глава 57. Варя
Глава 57. Варя
Глава 57. Варя
Переезд — это удивительное явление.
Пока он существует в голове, кажется романтичным: мужчина, любовь, общий дом, мои кружки у него на кухне, его рубашки рядом с моими платьями, совместные утра, кофе, поцелуи, милый быт, домашний хаос.
А потом ты открываешь шкаф и понимаешь, что у тебя, оказывается, столько вещей, будто ты десять лет тайно готовилась сбежать с цирком.
Я стояла посреди спальни, окружённая коробками, пакетами, одеждой и собственным экзистенциальным ужасом, когда в дверь позвонила мама.
— Ну? — спросила она, входя и окидывая взглядом бардак. — Переезжаешь или распродаёшь прошлую жизнь по частям?
— Я в процессе нервного умирания, — буркнула я, запихивая в коробку шарф, который внезапно оказался не шарфом, а ремнём от платья.
Мама села на край дивана и подняла кружку с подоконника.
— У тебя тут уже вид женщины, которую собирают в новую судьбу без инструкции.
— Очень смешно.
— А что? Ты влюбилась, тебе предложили жить вместе, мужик у тебя хороший, брови вон даже не хмурые сегодня. Где трагедия?
Я выпрямилась.
— Мам, я переезжаю к мужчине. Взрослому, серьёзному, красивому мужчине. В его идеальный дом. Со своими тридцатью двумя кружками, пледом с котами и коллекцией “вот это вдруг пригодится”.
Мама пожала плечами.
— Значит, в доме наконец появится жизнь.
Господи. Ну почему они с Демидом мыслят одинаково в таких опасных формулировках?
— А если ему станет тесно со мной? — вырвалось у меня.
Мама посмотрела серьёзно.
Слишком серьёзно.
— Варя, мужчине, которому тесно с женщиной, не предлагают переезд. Ему предлагают такси.
Я села рядом.
На секунду перестав даже суетиться.
— Мне всё равно страшно.
— Конечно страшно. Потому что ты не просто ночуешь у него. Ты начинаешь строить с ним жизнь. А это уже не конфеты и поцелуи. Это близость на глубину, а не на эффект.
Вот за это я и любила маму. Она могла говорить просто, но так, что внутри сразу становилось яснее.
В дверь позвонили ещё раз.
— Это, наверное, он, — сказала мама с такой улыбкой, будто речь шла не о моём мужчине, а о доставке личного счастья в человеческом виде.
Я пошла открывать.
И конечно, это был Демид.
С коробками для переезда.
С таким сосредоточенным лицом, будто он приехал не женщину перевозить, а стратегически важный архив государства.
— Добрый день, — сказал он, целуя меня в висок. — Как моральное состояние груза?
— Возмущается и не помещается.
Он усмехнулся.
Мама появилась в коридоре как раз вовремя, чтобы окинуть его коробки, моё лицо и вынести своё неизбежное заключение:
— Нормально. Любовь в доме уже есть, теперь добавим логистику.
— Здравствуйте, — вежливо поздоровался Демид.
— Здравствуй, — кивнула мама. — Только её банки не выбрасывай. Она за них может и убить.
— Я уже понял, — спокойно ответил он.
— Мам!
— Что “мам”? Я предупреждаю человека. Это проявление заботы.
Пока они разговаривали, я вдруг поймала себя на совершенно дурацком, но тёплом ощущении: они оба стоят в моей прихожей как будто уже давно знакомы. Как будто не происходит ничего экстренного или ненормального. Как будто да, конечно, переезд — это просто следующий шаг.
Будто любовь не катастрофа.
А жизнь.
И вот от этой тихой нормальности мне самой стало легче.
Переезд пошёл по плану ровно до того момента, пока Демид не открыл мой кухонный шкафчик с кружками.
Он замер.
Потом очень медленно повернул ко мне голову.
— Сколько?
Я скрестила руки на груди.
— Это не допрос.
— Варя.
— Тридцать две.
Мама за моей спиной хрюкнула.
Демид закрыл глаза.
— У меня на кухне нет тридцати двух мест для кружек.
— Значит, будем жить плотно.
— Ты собираешься их все перевезти?
— Конечно.
— Зачем?!
Вот на этом месте я выпрямилась во весь рост.
— Потому что у каждой из них есть история.
Он смотрел на меня так, будто пытался быстро понять, шучу я или на полном серьёзе готова защищать фарфор до последнего вздоха.
Я не шутила.
— Эта — из Питера. Эту мне подарила Жанна, когда я рассталась с Пашей, там написано “пей и не звони бывшему”. Эта — мамина. Эта...
— Всё, — поднял ладонь Демид. — Я понял. Кружки едут.
Я победно вздёрнула подбородок.
Мама за спиной уже смеялась в голос.
— Добро пожаловать в семейную жизнь, зятёк, — сказала она.
И мы с Демидом одновременно повернули к ней головы.
— Что? — невинно уточнила мама. — Я просто репетирую.
Щёки у меня вспыхнули.
А Демид... Демид вдруг посмотрел на меня так, что сердце у меня опять сделало тот самый опасный кульбит.
Потому что в его взгляде не было смущения.
Только очень тёплая, очень мужская мысль:
а ведь да.
---