Страница 49 из 103
Глава 42. Демид
Глава 42. Демид
Глава 42. Демид
Я не помню, когда в последний раз смеялся у себя дома так свободно.
Без деловой вежливости. Без вынужденной светской лёгкости. Без ощущения, что рядом с тобой человек, с которым вы оба играете роли и старательно делаете вид, будто этого не замечаете.
С Варей всё было по-другому.
Она сидела напротив, смешная, живая, тёплая, и спорила со мной о том, можно ли считать оливки полноценной едой, если они существуют только как закуска к более приличным продуктам.
И я смотрел на неё и понимал: вот ради этого и нужен дом.
Не ради квадратных метров.
Не ради дизайна.
Не ради статуса.
А ради женщины, которая делает пространство живым одним своим присутствием.
— Ты опять так смотришь, — сказала Варя, ковыряя вилкой пасту.
— Как?
— Как будто уже мысленно меня сюда переселили.
Честность и тут оказалась сильнее благоразумия.
— Частично да.
Она застыла.
Потом сузила глаза.
— У вас вообще есть в голове фильтр?
— Был. Но рядом с тобой он почему-то не работает.
— Очень неудобно для меня.
— Очень освобождающе для меня.
Варя отложила вилку.
Смотрела долго.
И в её взгляде снова появилось это — смесь страха и чего-то почти нежного, что она пока ещё не решалась назвать.
— Вы слишком быстро меня впускаете в свою жизнь, — сказала она.
— Нет. Я слишком долго никого не впускал.
Она замолчала.
Я тоже.
Потому что некоторые вещи требуют тишины после себя.
Потом Варя поднялась помочь убрать со стола, и я не стал спорить. Было что-то опасно правильное в том, как мы вместе двигаемся по кухне. Она ставит тарелки в мойку, я убираю бокалы, она открывает шкаф и совершенно естественно спрашивает:
— А у вас губка где?
У вас.
Ещё не у нас.
Но уже даже этот вопрос почему-то ударил теплом прямо под рёбра.
— Слева от раковины.
— Хозяйство запущено, — буркнула она, оглядывая бездушно ровный ряд средств для уборки. — Вам нужна женщина.
— Я в курсе.
— Не смотрите на меня так, я сейчас не про себя.
— А я — про тебя.
Она шумно выдохнула и закатила глаза, но уголки губ предательски дёрнулись.
Я подошёл ближе.
Слишком близко для кухонной логистики.
— Варя.
— М?
— Останься.
Она замерла с тарелкой в руках.
Не двигалась.
Даже не дышала, кажется.
И я сразу понял, как это прозвучало.
Не как “ещё выпей чаю”.
Не как “посиди”.
А как шаг куда-то гораздо дальше.
— Я не про то, о чём ты сейчас подумала, — сказал я тише.
— А откуда вы знаете, о чём я подумала?
— Я же проницательный.
Она нервно усмехнулась.
Поставила тарелку.
Повернулась ко мне.
— А если я подумала именно о том, что вы зовёте меня остаться не просто на чай, а вообще... ближе?
Я смотрел на неё и понимал: соврать сейчас нельзя. Смягчить — тоже. Любая неясность в такой момент будет предательством к тому доверию, которое между нами уже выросло.
— Да, — сказал я. — Ближе. Но не так, чтобы ты переступила через себя.
Её губы приоткрылись.
Потом сжались.
— Демид...
— Просто останься на ночь. Спать в гостевой. Или в спальне, если когда-нибудь сама захочешь. Но сейчас — как тебе безопасно. Я не хочу тебя отпускать в пустую квартиру после такого вечера.
Она смотрела на меня так долго, что я успел прожить маленькую внутреннюю жизнь.
Потому что сейчас многое решалось.
Не про секс.
Не про физическую близость.
Про доверие.
Про право остаться в моём пространстве.
Про то, насколько она уже допускает мысль, что рядом со мной можно спать спокойно.
— Я никогда так не делала, — сказала она шёпотом.
— Я знаю.
— И вы это понимаете, да?
— Да.
— И не будете потом смотреть на меня как-то... иначе?
Я подошёл вплотную и взял её лицо в ладони.
Очень осторожно.
Так, будто держал не просто женщину, а её ещё совсем хрупкую готовность шагнуть ко мне дальше.
— Я буду смотреть только с большим уважением, если ты останешься. И с таким же — если уедешь.
У Вари дрогнули ресницы.
И я понял: сейчас она мне верит сильнее, чем когда-либо раньше.
— Мне страшно, — призналась она совсем тихо.
— Я знаю.
— И хочется.
Вот это ударило уже по мне.
Сильно.
Прямо.
Но я удержал дыхание, голос, руки. Всё.
— Тогда решай не из страха, — сказал я. — А из того, чего тебе хочется больше.
Тишина повисла между нами мягкая, густая, почти интимная.
Потом Варя прикрыла глаза на секунду и выдохнула:
— Хорошо. Я останусь. Но если вы ночью попытаетесь быть очень мужчиной, я вас убью чем-нибудь тяжёлым.
Я не сдержал улыбки.
— Договорились.
И в этот момент понял, что никогда ещё слово “останусь” не звучало для меня так сильно.
---