Страница 44 из 103
Глава 37. Варя
Глава 37. Варя
Глава 37. Варя
Если женщина в семь утра стоит у плиты и жарит мужчине сырники, это уже не симпатия.
Это диагноз.
Причём неутешительный, но очень вкусно пахнущий ванилью.
Я готовила и сама себе не верила.
Ну ладно цветы.
Ну ладно переписка.
Ну ладно поцелуи, от которых у меня в груди начинался праздник и пожар одновременно.
Но завтрак?
Домашний?
Сметана отдельно. Варенье отдельно. Сырники ровные, румяные, как будто я не женщине влюблённая, а кандидат в жёны на выставке “посмотрите, какая хозяйственная”.
Это был позор.
И счастье.
Одновременно.
Я долго спорила с собой, везти или не везти. Потом посмотрела на пионы, на открытку, на свои руки, которые сами уже складывали всё в контейнер, и поняла: поздно. Внутренний процесс пошёл.
До офиса я добралась раньше обычного и всё равно ещё пять минут сидела внизу в машине такси, глядя на коробку у себя на коленях.
— Девушка, — не выдержал водитель, — если это бомба, то я, пожалуй, выйду.
Я так нервно рассмеялась, что сама испугалась своего смеха.
— Нет. Это хуже.
Поднявшись в приёмную, я сразу почувствовала, как сердце начинает вести себя как идиот.
Лида посмотрела на меня, на контейнер, потом мне в лицо — и в её глазах мелькнуло что-то очень тёплое.
— Доброе утро, — сказала она.
— Если его так можно назвать, — буркнула я.
— Очень даже можно, — загадочно ответила она. — Вы к нему?
Ну а к кому же ещё, с сырниками-то?
— Да, — призналась я обречённо.
— Подождите минуту, у него сейчас... — она открыла дверь, заглянула и замерла. — А нет. Уже можно.
Из кабинета выпорхнула высокая тёмноволосая женщина. Очень красивая. Очень стильная. И с таким знакомым мне теперь прищуром, что я сразу поняла: родственница.
Женщина окинула меня взглядом, контейнер, моё лицо, опять контейнер и расплылась в улыбке:
— Ой. Так это она.
Я застыла.
— Простите?
— Ничего, — пропела она. — Я Инга. Сестра этого несносного мужчины. И, если там домашний завтрак, я уже вас люблю.
Прекрасно.
Нет, правда, замечательно.
Я стою с сырниками, как восторженная домохозяйка, а на меня с порога падает родня.
— Это не... — начала я.
— Не оправдывайтесь, — великодушно перебила Инга. — Всё и так очевидно. Он влюблён. Вы тоже. Я счастлива. До свидания.
И ушла.
Просто взяла и ушла, оставив меня в состоянии человека, которого только что очень вежливо переехал танк семейной интуиции.
Лида деликатно кашлянула.
— Проходите.
Я вошла в кабинет с лицом, по которому, наверное, можно было читать прогноз катастроф.
Демид поднял голову.
Увидел меня.
Потом контейнер.
И взгляд у него изменился так быстро, что мне захотелось немедленно поставить всё на пол и убежать в бухгалтерию навсегда.
— Это что? — спросил он, вставая.
— Ничего.
— Варя.
— Завтрак, — призналась я, глядя куда угодно, только не на него. — Но если вы сейчас сделаете вот это своё мужское лицо, я уйду.
— Какое лицо?
— То самое. Очень довольное и опасное.
Он обошёл стол и подошёл ко мне.
Медленно.
Как будто боялся меня спугнуть.
— Ты приготовила мне завтрак? — спросил уже тише.
Господи.
Зачем он это повторяет вслух? Чтобы я умерла от собственного смущения быстрее и без мучений?
— Не вам, — соврала я. — Себе. Просто много получилось.
Он остановился совсем близко.
Взял контейнер из моих рук.
Поставил на стол.
А потом посмотрел на меня так, что ноги у меня стали какими-то совсем нерабочими.
— Ты ужасно врёшь, — сказал он.
— А вы ужасно всё замечаете.
— Потому что ты для меня важная.
Вот и всё.
Вот и попробуй после такого сохранить лицо независимой женщины, которая просто мимо проходила со сметаной.
Я закусила губу.
Демид коснулся пальцами моего подбородка, чуть приподнял.
— Спасибо, — сказал он тихо. — Это самое домашнее, что для меня кто-то делал за очень долгое время.
Сердце у меня сжалось так сладко, что аж больно.
— Вы сейчас специально так говорите? — шепнула я.
— Нет.
— А кажется, что специально.
— Тогда, видимо, я просто очень честный.
— Это пугает.
— А меня сейчас пугает другое.
— Что?
Он чуть улыбнулся.
— Что я уже не хочу делиться с кем-то твоими сырниками.
Я фыркнула.
Слава богу. Хоть одна нормальная реакция вернулась.
— Жадный.
— Безнадёжно.
— Я так и поняла.
Он открыл контейнер.
Посмотрел внутрь.
Поднял на меня взгляд.
И я в ту же секунду поняла страшную вещь: если этот мужчина сейчас съест мои сырники и посмотрит так, будто это что-то очень личное, я окончательно перестану быть вменяемой.
---