Страница 42 из 103
Глава 35. Варя
Глава 35. Варя
Глава 35. Варя
Если женщина ночью переписывается с мужчиной и улыбается в подушку, это не значит, что она глупая.
Это значит, что мужчина — зараза.
Очень качественная, внимательная, опасная зараза.
После его “Поздно. Я именно на это и рассчитываю” я ещё минут десять лежала и смотрела в потолок, чувствуя, как внутри всё сладко и тревожно тянет.
Мне уже мало было просто вспоминать.
Мне хотелось его рядом.
Вот так.
Просто.
Чтобы можно было не писать колкости, а уткнуться носом ему в плечо и какое-то время не думать вообще ни о чём.
Это открытие было одновременно тёплым и пугающим.
Потому что желание близости — это уже не кокетство и не лёгкий флирт. Это когда сердце начинает строить то, на что у разума ещё нет разрешения.
Утром я проснулась от звонка в дверь.
Рано.
Подозрительно рано.
Я села на кровати, нащупала телефон и увидела время.
Семь тридцать.
Кого принесло?
Первой мыслью, разумеется, был Паша.
Второй — мама, которой срочно понадобилось проверить, жива ли я после великой любви.
Третьей — маньяк.
Почему-то она показалась мне даже предпочтительнее первых двух.
Я накинула халат и подошла к двери.
Глянула в глазок.
И чуть не села прямо в коридоре.
На пороге стоял курьер с огромной коробкой белых пионов.
Господи.
Нет.
Только не это.
Я открыла дверь.
— Варвара Сергеевна?
— К сожалению, да.
— Вам доставка.
— От кого?
Курьер пожал плечами.
— Внутри открытка.
Я подписала что-то дрожащей рукой и затащила коробку в квартиру.
Цветов было столько, будто кто-то решил похоронить мою способность сопротивляться красиво и с ароматом.
Я нашла открытку.
Открыла.
Три слова.
“За набережную. Д.”
И всё.
Никаких “прекрасной женщине”.
Никаких “ты свела меня с ума”.
Никакой слащавой пошлости.
Просто.
Точно.
Опять.
Я прижала открытку к груди и тихо простонала:
— Ну зачем ты такой?
Телефон завибрировал.
Жанна.
Конечно.
Видимо, у неё на меня стояли какие-то внутренние радары.
— Ну? — бодро начала она без приветствия. — Ты жива после великой страсти?
— Нет.
— Отлично. Тогда я могу говорить откровенно.
— Жанна, я тебя умоляю, не с утра.
— А что случилось с утра?
Я посмотрела на цветы.
Потом опять на открытку.
И сдалась.
— Он прислал пионы.
На том конце повисла театральная пауза.
А потом Жанна завизжала так, что я отодвинула телефон от уха.
— Всё! Всё! Я хочу с этим мужчиной дружить!
— Не смей.
— Почему?
— Потому что ты его развратишь.
— Поздно, он уже безнадёжно романтичен. Так. Фото. Срочно.
— Нет.
— Варя!
— Нет.
— Я приеду сама!
Я прикрыла глаза.
— У тебя работы нет?
— Есть. Но ради такой любви я готова прогулять всё.
— Это не любовь.
Тишина на секунду.
Потом Жанна сказала неожиданно мягко:
— А что тогда?
Я посмотрела на пионы.
На дрожащие пальцы.
На себя — женщину в халате посреди квартиры, которая пахнет цветами и собственным слишком быстрым сердцем.
И впервые не стала отнекиваться автоматически.
— Не знаю, — сказала я тихо. — Но уже очень похоже на что-то, после чего назад не возвращаются.
Жанна вздохнула.
— Вот. Теперь нормально звучишь.
— А до этого?
— До этого ты всё время делала вид, что это просто яркий мужчина в твоей жизни. А сейчас, Варя, ты уже звучишь как женщина, которая начала пускать его в душу.
После звонка я долго возилась с вазами. Точнее, с тем, что могло бы заменить мне промышленный склад под пионы. Пришлось доставать все большие банки, кувшин и одну стеклянную посудину, в которой мама когда-то настаивала компот.
Кухня быстро превратилась в цветочный филиал.
И среди всей этой белой нежности я вдруг поймала себя на очень странном, очень новом чувстве.
Мне хотелось сделать что-то для него в ответ.
Не сообщение.
Не колкость.
Не поцелуй украдкой.
А что-то... домашнее.
Живое.
Тёплое.
Например, приготовить завтрак и отвезти.
На этой мысли я застыла с пионом в руке.
Потом медленно посмотрела в окно.
Потом на плиту.
Потом опять на цветы.
— Всё, — сообщила я сама себе. — Всё. Ты пропала окончательно.
И, конечно же, пошла жарить сырники.