Страница 21 из 69
Глава 19. Вера
Глава 19. Вера
Глава 19. Вера
Если бы мне кто-то рассказал, что я буду кусать бывшего мужа посреди двора его крепости под комментарии собственного сына, я бы сказала, что у этого человека богатая фантазия и опасная тяга к абсурду.
Но вот мы здесь.
И я, взрослая женщина, мать двоих детей, дизайнер интерьеров и, вообще-то, человек с остатками достоинства, только что укусила Максима за губу.
Прекрасно.
Соня, к счастью, уже ускакала в дом за Лидией Павловной, потому что ей срочно надо было рассказать про «гонки как в кино, только страшнее и без попкорна».
Миша ушел следом, но не раньше, чем посмотрел на нас обоих с видом маленького психолога, который все понял про родителей и теперь хочет скидку на терапию.
А мы остались во дворе вдвоем.
— Ты меня укусила, — констатировал Максим.
— Ты заслужил.
— Спорный метод коммуникации.
— Зато доходчивый.
Он коснулся пальцем губы, взглянул на подушечку пальца и хмыкнул.
— Кровожадная.
— Нервная.
— Моя.
Я подняла на него глаза.
И вот как он это делал? Как умудрялся произносить короткие слова так, будто у меня внутри сразу размыкались все предохранители?
— Не злоупотребляй, — сказала я тихо.
— Я только начал.
Он был слишком близко. Слишком живой после этой чертовой дороги. Слишком теплый. Слишком опасный.
Адреналин после погони все еще носился по крови, и от этого каждый его взгляд ощущался почти физически.
— Пойдем в дом, — сказала я. — Пока я не сделала еще какую-нибудь глупость.
— Например?
— Например, вторично тебя укусила.
— Это уже не глупость. Это система.
Я закатила глаза и пошла к крыльцу. Он, разумеется, нагнал меня у самой двери.
— Вера.
— Что?
— Спасибо.
— За что конкретно? За укус? Это, конечно, новый формат благодарности…
— За то, что не развалилась в машине. За детей. За аудио. За то, что вообще держишься рядом со мной во всем этом дерьме.
Я медленно выдохнула.
— У меня, если честно, не очень большой выбор.
— Есть.
— Нет, Максим. — Я повернулась к нему полностью. — Вот сейчас нет. Потому что это уже не только про тебя. Не только про меня. Это про детей. Про мою сестру. Про психов, которые решили, что могут нас ломать. И если для того, чтобы пережить это, мне нужно снова стоять рядом с тобой, то я буду стоять.
Он смотрел на меня, не двигаясь.
Будто я только что сказала что-то важнее, чем сама успела понять.
— Снова, — повторил он тихо.
— Что?
— Ты сказала «снова стоять рядом с тобой».
Черт.
Вот и кто меня тянул за язык?
— Не начинай.
— Я просто запоминаю.
— У тебя подозрительно хорошая память на неудобные места.
— На твои — особенно.
Я вздохнула так тяжело, что могла бы сдвинуть шторы в соседней комнате.
— Иди уже работать, Орлов, а то я сейчас вспомню, почему развелась с тобой.
Он вдруг шагнул ближе и коснулся моей шеи большим пальцем. Мягко. Почти лениво.
— Нет, — сказал он. — Ты сейчас вспоминаешь совсем не это.
У меня сбилось дыхание.
Вот просто взяло и сбилось. Как у девочки, которой восемнадцать и которая впервые стоит так близко к мужчине, а не у взрослой умной женщины, прошедшей через брак, развод и дизайн трехсот квадратов в стиле «современная классика с элементами убийства подрядчика».
— Ты невозможный, — прошептала я.
— Зато твой невозможный.
— Пока.
— Я уже говорил: мне достаточно и этого.
И вот тут я поняла страшную вещь.
Он правда не давил.
Не загонял.
Не требовал.
Он просто стоял рядом — сильный, упрямый, жутко притягательный — и ждал, пока я сама дозрею до того, что внутри меня давно уже было живо.
Это обезоруживало сильнее любого напора.
В доме хлопнула дверь. Послышался голос Сони:
— Ма-а-ам! Лидия Павловна сказала, что я не могу рассказывать про погоню в садике, потому что это не повод для гордости!
Я отстранилась от Максима и крикнула в дом:
— Правильно сказала!
Потом повернулась к нему и ткнула пальцем в грудь.
— Все. Иди. Работай. Лови маньяков. Спасай мир. Делай свои страшно важные мужские вещи.
— А ты?
— А я уложу детей и попробую не сойти с ума до ночи.
— Если что — придешь ко мне.
— Это приглашение или приказ?
— Надежда.
Проклятый. Просто проклятый мужчина.
— Посмотрим, — сказала я и ушла в дом, пока ноги еще слушались.
Но всю дорогу по лестнице вверх у меня горели губы.
И не только из-за того, что я его укусила.