Страница 18 из 69
Глава 16. Максим
Глава 16. Максим
Глава 16. Максим
Аудио я слушал уже в машине.
Один раз.
Потом второй.
Потом третий, хотя после второго уже хотелось не слушать, а ломать.
«Все равно будет моя».
У меня перед глазами потемнело так быстро, что Коля молча прибавил скорость, даже не спрашивая ни о чем.
Хороший у меня все-таки водитель. Понимает, когда лучше не разговаривать.
Илья сидел рядом и не мешал. За что отдельное спасибо вселенной.
— Если это не основание брать его за жопу, то я не знаю, что вообще считается основанием, — сказал он наконец.
— Основание у меня уже есть.
— Для полиции?
— Для себя.
— Максим, только не начинай.
Я повернул к нему голову.
— Ты правда думаешь, что я сейчас способен начинать мягко?
— Я думаю, что если ты сорвешься, Вера тебе голову открутит раньше, чем любой следователь.
Вот черт.
Аргумент.
Разумный, зараза.
Я отвернулся к окну.
Да. Открутит. И будет права. Потому что сейчас мне надо было не бить Денису лицо о ближайшую бетонную поверхность, а довезти себя до Веры в относительно человеческом состоянии.
Она ждала меня.
И это почему-то было сильнее любой жажды мести.
Когда мы подъехали к дому, я вышел из машины еще до полной остановки. И почти сразу увидел ее на веранде.
Вера стояла у перил в светлом свитере, собранная, напряженная, прекрасная и бледная, как лунный свет на нервном срыве.
Я поднялся по ступеням.
Она сделала ко мне шаг.
Потом еще.
И вдруг просто уткнулась мне в грудь.
Без слов.
Без бравады.
Без «я вообще-то сама справляюсь».
Просто уткнулась. Как будто держалась весь день и только сейчас позволила себе не держаться.
Я обнял ее сразу. Крепко. Обеими руками. Так, будто этим можно было компенсировать все три года, когда обнимать ее было нельзя, а хотелось почти физически.
— Все, — тихо сказал я в ее волосы. — Я здесь.
Она кивнула лбом мне в рубашку.
— Я поняла.
— Дети?
— Наверху. С Игорем. Мультик и яблоки. Их подкупили.
— Прекрасно.
Еще несколько секунд мы просто стояли.
Я чувствовал, как у нее колотится сердце. Быстро. Мелко. Как птичье.
Черт возьми.
— Вера, — сказал я, чуть отстраняя ее, — посмотри на меня.
Она подняла лицо.
Глаза усталые, огромные, злые и уязвимые одновременно.
— Он тебя трогал? — спросил я.
— Кто?
— Денис. Когда-либо.
Она замерла.
— Нет. В смысле… нет. Не так. Он не позволял себе ничего прямого. Но… смотрел. Говорил мерзости, иногда как будто в шутку. Я всегда обходила его стороной.
— Почему не сказала?
— А ты бы сдержался?
— Нет.
— Вот именно.
Я провел ладонью по ее щеке.
— Сейчас тоже не факт, что сдержусь.
— Максим.
— Что?
— Не убей его, пожалуйста. Мне лень потом носить передачки.
Я не выдержал и хмыкнул.
Вот за это ее и любил. Даже на грани она умудрялась шутить так, что меня отпускало ровно настолько, чтобы не стать зверем окончательно.
— Постараюсь, — сказал я.
— Очень вдохновляет это «постараюсь».
— Честность — мой новый порок.
— Раньше у тебя пороком было молчание.
— Я эволюционирую.
Она вдруг подняла руку и коснулась моей щеки.
Совсем просто. Без пафоса. Но я почувствовал этот жест всем телом.
— Ты выглядишь так, будто не спал, не ел и собираешься убить кого-то голыми руками, — тихо сказала она.
— Почти угадала.
— Максим.
— Что?
— Мне страшно.
Вот и все.
Три слова.
И мне захотелось стереть с лица земли всех, кто довел ее до этого признания.
Я обхватил ее затылок ладонью.
— Я не дам ему к тебе приблизиться.
— Я верю.
Снова это.
Ее «я верю» делало со мной что-то совсем непоправимое.
Я наклонился.
Она не отстранилась.
И я поцеловал ее.
Наконец.
Не быстро, как у машины. Не украдкой. Не на стрессе.
По-настоящему.
Медленно.
С чувством такой жадной, взрослой нежности, что самому стало страшно. Ее губы дрогнули под моими — сначала осторожно, потом мягче, теплее. Она вцепилась пальцами в лацканы моего пиджака, будто и правда боялась, что я исчезну.
Я оторвался только тогда, когда понял: еще чуть-чуть — и мы до детей сегодня не дойдем. А это было бы, конечно, красиво, но педагогически сомнительно.
Вера смотрела на меня мутными глазами.
— Вот теперь, — хрипло сказала она, — я вообще не способна мыслить.
— Взаимно.
— Это ужасно не вовремя.
— Согласен.
— И что мы будем делать?
Я провел большим пальцем по ее нижней губе.
— Сначала — решать проблему. Потом — все остальное.
— Это твое «все остальное» звучит неприлично.
— А я и не старался звучать прилично.
Она нервно рассмеялась. Уткнулась мне лбом в плечо.
— Какой же ты все-таки…
— Да-да. Прекрасный идиот. Я помню.
— Самодовольный еще.
— И твой.
Она замерла.
Совсем.
Потом медленно подняла на меня взгляд.
И тихо, без насмешки, без защиты, без своих привычных колючек сказала:
— Пока да.
Черт.
Если это не счастье, то я не знаю, что это.
---