Ты заслуживаешь знать

Гвен вздрагивает от того, что Салазар знает о работе Антона. Но чему тут удивляться? Стоит вбить в поисковик «Антон Хоури», как тут же всплывает его книга и должность в университете. Наверняка детектив первым делом это и сделал, как только нашли тело и документы. Разве не так поступают все, знакомясь с новым человеком? Гуглят. С чего бы полиции действовать иначе? Интересно, что еще они успели нарыть в сети?

— Вряд ли.

— На работе все было гладко, без конфликтов? Недовольных студентов не было?

Гвен качает головой:

— Нет. Студенты его обожают. И с коллегами он отлично ладит.

— А что насчет денег? — Салазар оглядывает комнату, оценивая минималистичный, но дорогой интерьер. Он не может знать, что они сидят на модульном диване стоимостью пятнадцать тысяч долларов. Она купила его, когда Антон был на пике славы. В те сытые времена Гвен совершенно не считала деньги. Ей и в голову не приходило, что они могут однажды закончиться.

— А что с ними?

— Писательский труд ведь не особенно прибылен, не так ли, миссис Хоури?

— Для большинства писателей — да, но мой муж не относился к большинству. Его первая книга стала грандиозным хитом. — Она понимает, что ее тон звучит слишком оборонительно, и сама поражается тому, что какая-то часть ее все еще отчаянно хочет, чтобы окружающие видели в Антоне успешного человека. Она не собирается признаваться ему, что второго грандиозного хита так и не случилось, что деньги кончились и теперь они сидят на шее у ее родителей, которые оплачивают их счета за машину и ипотеку.

— Понимаю.

— Она разошлась тиражом более двух миллионов экземпляров по всему миру. «Последний цикламен». Вот ее название.

— Никогда не слышал, — Салазар качает головой. — Если честно, я не особый любитель чтения. Последнюю книжку, наверное, еще в школе открывал. А вы? Вы работаете?

— На полставки. В пиар-агентстве «Блю Дот» в Джорджтауне. — Гвен опускает ноги на пол и вытягивает их. Эта тема ей неприятна. Когда они с Антоном только начали встречаться, она работала в пиар-компании в Нью-Йорке. Родители подбрасывали ей денег; платили там сущие гроши. Она надеялась однажды дорасти до партнера, может, даже открыть собственное агентство, но замужество и материнство пустили эти планы под откос. Она продолжала работать в пиаре в Бостоне, но после переезда в округ Колумбия пришлось хвататься за все подряд: неполный день, фриланс. В итоге ей с трудом удалось устроиться на рядовую должность в крошечное бутиковое агентство в Джорджтауне, где в основном она пишет пресс-релизы для авторов нон-фикшна и спикеров. Она воспринимала это как колоссальный шаг назад.

— Значит, проблем с финансами не возникало?

Гвен прикусывает изнутри щеку, вспоминая бесконечные скандалы из-за трат Антона. Именно так три года назад она и узнала о его измене: по непонятной строчке в выписке по кредитке за те выходные, когда она с детьми уезжала к родителям в Вирджинию. Стоило копнуть глубже, как выяснилось, что деньги ушли на спа-массаж для двоих в роскошном отеле Бостона. Полный контроль над семейным бюджетом был одним из условий, которые Гвен выдвинула, согласившись остаться с ним.

— Нет, проблем с деньгами у нас не было.

— Он любил азартные игры?

— Игры? — голос срывается на фальцет. — Конечно нет! С чего вы вообще это взяли?

Детектив вскидывает бровь:

— Это стандартные вопросы. Не хотел вас обидеть.

Входная дверь открывается, и в прихожую с виноватым видом входит Эйми. Гвен обращается к ней, словно игнорируя детектива:

— Мальчики в порядке?

— Все у Лизы, — отзывается Эйми. — Все нормально.

Детектив поднимается со своего места:

— Еще раз, миссис Хоури, примите мои глубочайшие соболезнования. — Он быстро записывает что-то на листке бумаги. — Позвоните по этому номеру, чтобы согласовать время опознания тела вашего мужа и забрать его вещи. Я буду на связи.

Он идет к выходу, и Эйми распахивает перед ним дверь. Стоит ему уйти, как она тут же запирает замок и бросается к Гвен. Та поднимается навстречу и позволяет подруге крепко обнять себя.

— Господи, Гвен, какой кошмар...

Гвен отстраняется:

— Я в шоке.

— Что случилось?

— Его сбила машина. Прошлой ночью, в переулке возле «Виллиан энд Сэйнт». Они думают, это было намеренно.

— Ты имеешь в виду, убийство? Но кому могло понадобиться убивать Антона?

Мысли в голове Гвен замирают, образуя сплошную пустоту. Она не может сейчас это обсуждать. Только не сейчас.

— Прости, Эйми. Мне нужно идти. Надо обзвонить родных. — Она поднимает бумажку, оставленную детективом, точно какой-то жуткий пропуск.

— Конечно. Мне, наверное, тоже стоит показаться на работе, — говорит Эйми и на мгновение запинается: — Если только ты не хочешь, чтобы я все отменила и осталась с тобой?

— Нет. Не надо. Спасибо тебе, но у меня куча дел.

— Если передумаешь и захочешь, чтобы кто-то был рядом — просто напиши. Лиза присмотрит за детьми, а когда я вернусь, приготовлю ужин на всех.

Они вместе направляются к выходу. Эйми вдруг замирает и хмурится:

— Кажется, я на что-то наступила. — Она наклоняется и снимает что-то с подошвы.

— Не обращай внимания, — торопливо бросает Гвен. Но уже поздно. Эйми выпрямляется, держа в пальцах керамический осколок. Гвен была абсолютно уверена, что убрала все подчистую еще прошлой ночью.

— Это что, кровь? — спрашивает Эйми, поднимая его к свету.

Гвен выдавливает фальшивый смешок:

— Да я на днях чашку в раковине разбила. Видимо, порезалась. Дай сюда, я выброшу. — Она протягивает ладонь и смотрит, как Эйми роняет острый обломок ей в руку. — Спасибо тебе за все.

Она обнимает Эйми прежде, чем та успевает что-то сказать, и тут же распахивает входную дверь.

Провожая Эйми взглядом, она мысленно проклинает себя за эту дурацкую ложь. Если чашка разбилась в раковине, какого черта осколок валялся на полу в гостиной? Остается только молиться, чтобы Эйми не сопоставила факты. Меньше всего на свете ей сейчас нужно, чтобы подруга начала совать свой нос не в свое дело.