Вторая попытка жить

Незнакомка

Кавторанг Хидан фир Ламия

Он, вполне успокоенный, взошёл на борт авизо. И в выделенную ему каюту заглянул лишь затем, чтоб прихватить свои вещи – их, разумеется, отнесли именно туда, куда ж ещё. И тот момент, когда у него отключилось сознание, даже не отследил, так он был поглощён мыслью, что вот сейчас можно будет полчасика отдохнуть, сидя в удобном кресле и пялясь в экран, имитирующий иллюминатор и транслирующий пространство снаружи.

Зато когда начал приходить в себя, мигом сообразил – что-то не так.

– Тише-тише, – произнёс смутно знакомый голос. – Не спеши, Ламия. Полустазис и резкий выход из него – всё-таки довольно серьёзная штука. Требуха может засбоить. Так что лежи пока. Сейчас чуть-чуть продышишься – и поговорим.

– Грифон, – прохрипел Хидан. – Твою мать…

– Ты моё семейство не трожь, не в том ты положении. А то я могу и рассердиться.

– То есть ты теперь на побегушках у наших драконов, как посмотрю.

Сверху раздался сдержанный смешок.

– Кто ещё у кого на побегушках. Но тебе подробности ни к чему. Давай уже, приходи в себя, времени не особо много. – И рывком заставил Хидана сесть.

Оказывается, до того он лежал на скамье, и вокруг был довольно-таки тесный отсек не вполне понятного назначения. Зато народу в нём оказалось прилично – трое крепких мужиков в амуниции, но без оружия готовились хватать пленника, едва тот дёрнется не по команде, ещё один в стороне уткнулся в смарт. В итоге тесновато получилось. Но, похоже, эта теснота никого не смущала. Собеседник фира ещё и нашёл место, где разместиться на рабочем табурете.

Видимо, чтоб не стоять перед сидящим пленным.

Слабость ещё гуляла в теле кавторанга, пеленала мышцы так надёжно, что он и не мог надеяться устоять на ногах. Что ж, полустазис без сопутствующих процедур действительно малополезен, даже отличная регенерация бестий не способна нейтрализовывать последствия моментально и вернуть организму хотя бы часть его возможностей после пары глубоких вздохов. И окружающие явно знали, что он сейчас полностью бессилен, даже не потрудились наручники ему надеть или что-нибудь подобное.

– Ладно, пообщаемся. – Грифон сел поудобнее и уставился на Хидана с любопытством.

Они были когда-то довольно-таки неплохо знакомы, пару лет учились на одном курсе – сперва сильно вздорили, потом даже какое-то время приятельствовали. Унген из рода Бирюзовых грифонов обладал средней силой, особой мощью облика не отличался, зато соображал всегда очень быстро и был таким потрясающим приспособленцем, что Хидан в своё время лишь диву давался. Кстати, именно это качество и положило конец их приятельству – Ламия не любил таких людей. Да и на ответную антипатию от подобных нарывался с чрезмерной лёгкостью. А Унген так-то из тех, с кем опасно было ссориться. Даже тогда.

Кавторанг смутно слышал, что, вроде, этот его приятель по учёбе сделал приличную карьеру. Но целенаправленно за ним не следил, так что теперь едва ли мог предположить, каким-таким образом Грифон завязан на властной игре, завязавшейся на просторах Сферы бестий и потихоньку втягивающей в свою орбиту и Высокую империю. Но одно понимал хорошо – вот этого противника ему в хитрости не обойти. Его интригу не разгадать, разве что тот сам захочет подсказать ответ.

Остаётся внимательно слушать и запоминать.

– Ну что ж, твои предпочтения, которые кто-то из наших мог бы назвать предательством, на самом деле нам на руку, – лениво сказал Унген. – Ну, и каков принц в общении? Какое суждение о нём – правда? То, что он жестокий, беспринципный мерзавец, которому больше всего нравится ходить по головам, или же обратное – что он благороден до рвоты? – Хидан скептично поднял бровь и молча посмотрел на собеседника, словно на круглого идиота. Грифон лишь пожал плечами. – Ну, не хочешь отвечать, так и ладно. Твой допрос у меня не в приоритете. Ты мог бы подумать об интересах своей родины и помочь нам сознательно. Но если не желаешь, обойдёмся без сознательности.

– Позволь узнать, кому это «нам»?

– Ну, при таких обстоятельствах и у меня нет ни малейшего желания быть откровенным.

– Ты первый начал рассуждать о добровольности. А о ней нельзя говорить, если вербуемый вообще ничего о ваших планах не знает. Какой из драконьих кланов ты поддерживаешь?

– Да выбор-то относительно скромен; даже не зная, который конкретно из них в фаворитах, ты уже можешь определиться. Так что не дури мне голову.

– Но я желаю знать подробности, и это моё право, согласись. В частности и то, каким образом тебе удалось распоряжаться на авизо Первого флота Высокой империи.

– Ну ещё бы, конечно желаешь. А твой знатный покровитель ещё больше желает. А всего лишь надо наконец-то научиться подбирать себе персонал, а если ошибся, то выявлять виновных точнее. В последний раз, видишь, наказал не того. – Встряхнул шевелюрой и покосился на бойца со смартом. Тот едва заметно кивнул. – Ладно, пустая болтовня. Думаю, лучше перейдём к основному предмету разговора. Ведите его.

Хидан не стал сопротивляться, когда его подняли с места, завернули руки за спину и повели вон из отсека, потом по неопрятному коридору сквозь пару тяжёлых кессонных дверей. Пространство, в котором в итоге они все оказались, было словно бы специально оформлено в духе старых тюремных помещений, очень мрачных и неприютных. Даже металлические решётки присутствовали, они разгораживали общее пространство на небольшие камеры-клетки – полное соответствие необходимому антуражу.

К одной из таких клеток его и подвели. Унген скучающе кивнул внутрь.

– Я прекрасно понимаю, что такой, как ты, на слово не поверит. Хочу, чтоб ты взглянул собственными глазами.

Фир ни о чём не успел его спросить – открылась дверь в противоположной стене, и какой-то здоровенный парень грубо втолкнул в клетку светловолосую девушку со скованными за спиной руками. Она не удержалась на ногах, упала на колени и, подняв голову, посмотрела на всех, кто стоял по ту сторону решётки, с ненавистью и бешенством.

У Хидана ёкнуло сердце. В первую очередь потому, что он узнал в девушке бестию, свою. Похоже, драконица, и, скорее всего, из семьи серых или стальных. Молоденькая совсем. От того, что она оказалась кое-как одета в тряпку вроде той, которые работорговцы напяливали на своих жертв перед продажей, чтоб легко было в любой момент раздеть, гнев подкатил под горло. А ещё он хорошо разглядел синяки и ссадины на её теле и лице.

Ни с одной женщиной нельзя было так обходиться, вот что он точно знал.