Страница 16 из 42
Я бы подремала, но в расстроенных чувствах не очень-то и заснешь. Поворочавшись, потянулась к сумке и достала дневник Реджины. Мама говорила, что любовные истории — лучший способ отвлечься от неприятностей, а у меня тут как раз такая история и намечалась, да еще и с главным героем, которого звали так же, как папу!
В пятницу всегда на одну пару меньше. Это традиция Акалим соблюдается неукоснительно, а для меня она — повод посидеть на берегу в одиночестве. Волны шумят, и мне кажется, они рассказывают истории о штормах и кораблекрушениях, о погасших маяках и замолчавших сиренах, об островах, полных сокровищ и героических пиратах, что их разыскивают. Я вижу все это своими глазами, и сердце замирает от восторга! Солнце только клонится к закату, летние вечера долгие и нежные, как прикосновение рук любимого..
Что-то коснулось щеки, невесомо, будто перышко. Обернувшись, отшатнулась, увидев склонившуюся надо мной фигуру.
— Так вот кто любит это место так же, как и я! Зеленоглазая Реджи с третьего курса! Привет, Реджи.
Я вскочила, неуклюже отряхнув юбку и руки — они были в песке. Хотела ответить, но не смогла — взгляд Алекса завораживал. Так птичка чувствует себя под гипнозом змеи.
— Давно здесь? — Алекс как ни в чем не бывало опустился на песок, скрестив ноги, и похлопал по нему ладонью, приглашая сесть рядом.
Посмотрев на золотые часики на запястье, подаренные мамой на совершеннолетие, торопливо произнесла:
— Прости, но мне пора.
— Не-а, — лукаво улыбнулся он, глядя на меня снизу вверх, и щурясь от солнца, — ты сидела так, словно собиралась провести здесь весь вечер. Но пришел я — и ты убегаешь. Прости, если помешал. Если хочешь, я уйду.
И он сделал попытку встать.
— Не нужно! — испуганно воскликнула я, невольно положив руку ему на плечо.
Перехватив ее, он поднес мои пальцы к губам.
— Да они дрожат! — воскликнул он. — Ты меня боишься, что ли?
Прикосновение его губ опалило огнем. На миг даже стало больно, будто я обожглась, но это была та сладкая боль, которая не забывается. Нельзя терять голову! Мне — нельзя! Особенно с такими, как этот красавчик.
Я вырвала руку, отступила на шаг и выпалила:
— Просто не хочу оказаться во внушительном списке брошенных тобой девиц!
И охнула, поняв, что только что выдала.
— Вот ты какая, Реджи-зеленоглазка, — хмыкнул он, пытаясь скрыть изумление. — Не ожидал столь жестокой правды от такой мышки. Ты только что разбила мое сердце, и как мне дальше жить?
Его алые губы кривились в язвительной усмешке, но глаза были серьезны.
Я пожала плечами и сделала еще шаг назад:
— Твое сердце тверже камня, Алекс, мне так кажется. До свидания!
Развернулась и убежала прочь, ощущая его взгляд между лопатками, будто там была нарисована мишень. Да, дорогой дневник, мне ужасно-ужасно-ужасно нравится этот парень! Но я не хочу быть его дичью, не хочу читать во взгляде охотничий интерес. Я хочу видеть в его глазах нежность..
Услышав шум, захлопнула дневник Реджи, сунула под подушку. И вовремя — дверь распахнулась. На пороге стояла Дарла, а из-за ее плеча выглядывала Сильвана Оливия. Лица у обеих были тревожные.
— Ты как? — рыжая вошла, едва не споткнувшись о дракуся. — Почему не вернулась на занятия?
— Тебя отчислили? — раздался голос Новача, и парень тоже заглянул в комнату. — Ой, прости, что я без стука, и все такое, но, если тебе будет нужна помощь адвоката в восстановлении в Акалим, я подключу отца!
— Вин, скажи хоть слово, а не то они разнесут академию по кирпичику, — послышался из гостиной размеренный голос Аддингтона.
Денек выдался так себе, но несмотря на все сегодняшние открытия и неразгаданные тайны мне вдруг стало так хорошо, что я засмеялась.
— Ты чего? — опешила Дарла.
— Это у нее нервное, — уверенно сказал Джеф. — Дин, неси воды!
Последняя фраза, и правда, вызвала истерический хохот.
— Воды на сегодня достаточно, — простонала я, махая на них руками. — И со мной все в порядке.. Сейчас..
Я села, вытерла выступившие от смеха слезы и предложила:
— Идемте в гостиную?
— С тобой, правда, все в порядке? — Дарла с подозрением смотрела на меня, накручивая на палец рыжий локон.
— Тебя, правда, не отчислили? — уточнил Джеф с блеском любопытства в глазах.
— Это точно не истерика? — добавил невидимый мне Дин.
Только Силли молчала, но глаза у нее были круглые, как у совы.
— Так точно! — ответила я, вставая. — Выметайтесь из моей комнаты, пожалуйста.
Я рассказала им почти все: о том, что поведал о магии стихий Даглас, о намерении ректора обучать меня, и воде, которую мне удалось наколдовать, даже будучи в обруче-блокираторе. Не упомянула лишь о маме.
— Дела-а-а! — протянул Джеф, когда я замолчала.
— Моя подруга — стихийница, это просто обалденно! — воскликнула Дарла. — Знаешь, как их мало, по пальцам пересчитать можно!
— Точно. Я, Даглас и ректор, — загибая пальцы, посчитала я. — Нас уже трое.
— Дарла права, стихийников во всем Норрофинде не более пятидесяти человек, — вмешался Гелс. — У них, кстати, резиденция в Квайтхилле.
— Откуда знаешь? — удивился Новач.
— Дядя как-то упоминал.
Валли, который теперь дрых, забравшись под круглый стол в гостиной, тяжело вздохнул и перевернулся на другой бок, со скрежетом сдвинув стул с сидевшей на нем Сильваной Оливией.
— Знаете, я есть хочу, — вцепившись в сиденье, сообщила она. — Я всегда есть хочу, когда понервничаю.
— И я! — подскочила Дарла. — Пошли в столовую?
— А потом — в библиотеку, — мрачно добавил Джеф. — Вин, ты бы видела, сколько Резник нам задал формализовывать!
— А еще завтра экономика и история магии, — кивнул Дин и поднялся. — И правда, пошли.
Вернувшись в комнату, я быстро переоделась, сунула дневник Реджи в сумку, которую прихватила с собой. История магии мне нравилась, а вот экономика вызывала ужас. Но, уверена, если я постараюсь, разберусь и с ней!
Увидев, что мы уходим, дракусь проснулся и потопал за нами. Правда, на первом этаже куда-то подевался, должно быть, ушел по своим делам. Но я знала, что в положенное время он спустится на пляж составить мне компанию. И от этого знания было тепло на сердце.
* * *