Греховные игры

Сердце у меня колотилось. Каждое движение казалось важным. Я чувствовала надежду и страх одновременно, пока наблюдала, как ребята работают — сосредоточенные, напряжённые, будто эта щель была нашей единственной надеждой выбраться.

Щель постепенно расширялась. Медленно, но верно. С каждым поворотом света становилось немного больше, и этот тусклый зал переставал казаться таким мёртвым.

Наконец, Маверик издал что-то вроде победного рычания — щель стала достаточно широкой, чтобы нож вошёл целиком.

— Почти, — прошептала я, хотя никто меня не слушал.

Когда она стала ещё чуть больше, Маверик засунул внутрь металлический стержень, принесённый Заком, и с силой надавил.

Ставня с грохотом поддалась, и в помещение хлынул яркий дневной свет. Я зажмурилась на секунду, а потом улыбнулась, чувствуя, как волна облегчения окатывает меня с головы до ног.

— Вы сделали это! — сказала я, и мой голос дрожал от эмоций.

Все бросились к окну, хлопали ребят по спине, поздравляли, смеялись от нервного возбуждения.

— Что вы видите? — спросила Эйприл, вставая на цыпочки, чтобы хоть что-то разглядеть за спинами парней.

— Здесь есть балкон, — отозвался Зак. — Подождите… возможно, это наш выход!

— Что ты имеешь в виду?

— Это не просто балкон. С той стороны — винтовая лестница. Я не вижу, куда она ведёт, но мы точно должны проверить.

— Даже если она ведёт просто на крышу — это уже хорошо, — сказала Киара. — Мы сможем подняться и махать оттуда простынями, пока кто-нибудь не заметит нас.

— Именно, — кивнул Зак и обернулся к Маверику: — Поможешь открыть окно?

Маверик молча взял нож и ловко сломал замок. Потом рывком распахнул окно, и в комнату ворвался ледяной ветер.

— Чёрт, — пробормотал он, отступая назад. — Там реально холодно.

— Да, погода в последнее время ужасная, — сказала я и выглянула наружу. Густое серое небо нависало над бушующим океаном, чьи воды были разбиты на бесчисленные белые гребни порывами ветра. Всё выглядело холодным, беспощадным… и всё равно — живым.

— Кто пойдёт первым? — спросил Зак, приподнимая бровь.

— Я, — сказал Маверик и шагнул вперёд. — Если только ты не хочешь.

— Всё нормально. Я пойду за тобой, — ответил Зак с натянутой улыбкой.

Они выбрались первыми. Остальные — один за другим — последовали за ними. Я забралась на балкон и тут же вжалась в стоявших рядом ребят, пытаясь согреться. Пальцы мгновенно окоченели, и я принялась энергично растирать ладони.

— Эти ступеньки выглядят довольно хлипко, — заметила Брук, прищурившись на винтовую лестницу, ведущую вниз с левой стороны.

— Всё будет нормально, если идти осторожно, — сказал Маверик, оглядываясь наверх. — Кажется, она ведёт к какой-то башне. Может быть, к сторожевой.

— Это имеет смысл, — кивнула Эйприл. — Здесь же куча башен и шпилей. Когда я впервые увидела этот дом, подумала, что он как готический кошмар.

Я посмотрела на серое небо, стальные ступени и чужой, будто выдуманный мир вокруг.

И почему-то было страшно не от того, что будет дальше, а от того, что кто-то явно хочет, чтобы мы дошли до конца.

— Именно так я и думала, — сказала Киара. — Это так чертовски жутко.

Зак стиснул челюсти с мрачной решимостью.

— Ну... пойдем и посмотрим, что мы сможем найти.

Мы медленно поднялись по винтовой лестнице. Каменные ступени были старыми и узкими, а еще они были скользкими от капель морской воды, поднятых ветром, поэтому нам пришлось подниматься по ним как можно медленнее.

Маверик добрался до вершины первым, за ним следовал Зак.

— О, черт, — сказал он. Его глубокий голос почти исчез в ревущем ветре, но я могла его различить со своего места пятого в очереди.

— Ни за что!

— Этого не может быть! — одновременно крикнул Зак.

С колотящимся сердцем я наконец добралась до вершины лестницы и вошла в небольшую сторожевую башню, открыв панораму, которая простиралась так далеко, насколько хватало глаз. Вокруг нас беспокойно бурлили темные воды океана, разбиваясь о острые камни и грязь вдоль извилистой береговой линии, которая окружала особняк, на котором мы стояли. — Мы не на Сазерленд Драйв, 4, — затаив дыхание, сказала Эйприл, хватая меня за руку. Ее лицо стало совершенно белым. — Мы на острове.