Страница 83 из 94
Дорога к столице заняла почти трое суток. Наш паровоз двигался со скоростью километров шестьдесят-восемьдесят в час, делая остановки в крупных городах — две или три за день, не больше. Но зато и длились они от полутора до трех часов. А я дремал на мягком и широком диванчике, думал о разном и любовался пейзажами. За окном проносились поля, по осени уже убранные, луга со стогами сена, небольшие деревеньки с аккуратными домиками и огородами, маленькие городки, рощи, сады. Все скромно, но чистенько, миленько, без следов разрухи или неустроенности. Из окна вагона Асталия казалась по-домашнему уютной и красивой сельской страной. Немудрено — на двести десять миллионов граждан державы имелось всего двенадцать городов с населением свыше миллиона человек. Остальные подданные Кальтинии жили в общинах или в маленьких городках при заводах, которые тоже зачастую были общинными. Сплошная сельская пастораль. Почему-то мне особеннозапомнились девчонки-общинницы с удочками, которые ловили вечером рыбу на речке, вдоль которой шла железная дорога. Босоногие, в потрепанных сарафанчиках с заплатками, они искреннее улыбались, смеялись и махали нам руками, а мы с Кимом из открытых окон медленно идущего поезда махали им в ответ. Прямо вспомнилось лето у бабушки в деревне, честное слово…
В поезде имелся и вагон-ресторан. Но был нюанс: посещать его могли лишь пассажирки первого класса, в чем мы с парнями убедились в первый же день путешествия, когда наши три комбаты и Вейна через час после отправления поезда решили наведаться в сей храм железнодорожного общепита.
— Давайте мы с вами пойдем? — без всякой задней мысли предложил я, благо все мы собрались в нашем с Кимом купе. — Верно парни? Посмотрим, чем здесь кормят, интересно же. Мне тушенка с кашей и армейские галеты уже поперек горла стоят.
— Не получиться, Леша, — чуть смутилась наша командира. — Извини, но нет, — вздохнув, добавила Тейма. — Вы останетесь здесь.
— Почему? — искренне удивился я.
— Мы идем по приглашению. Благородные ведьмы из соседнего вагона хотят с нами познакомиться, про наш полк наслышаны. Благовоспитанным парням в такие заведения ходить не положено. Там соберутся серьезные женщины, которые будут говорить на серьезные и неинтересные мужчинам темы. И даже пить алкоголь, — строго ответила Тейма.
— Охренеть, дорогая, — пожал я плечами. — Как будто мы его раньше вместе не пили. Да и насчет серьезных тем… несколько дней назад мы штурм города обсуждали. Все вместе и совершенно всерьез, что характерно. И тут вдруг для ресторанных разговоров мы рылом не вышли?
— Ну вот зачем ты так, Лёшенька, — с укоризной сказала Вейна. — Зачем грубишь? Старшая невеста права. Нам с официрами надо идти — мы не из благородных и не можем позволить себе терять репутацию. А парням и нижним чинам туда нельзя. Не потому что, как ты говоришь, вы рылом не вышли, а потому что это место такое. Как бы тебе объяснить-то… если мы туда придем с женихами, то все решат, что мы своими парнями хвастаемся, а не обществу представляемся. И что мы — не серьезные официры, а дурочки, которые вежества не знают. А ведь там будут другие официры и важные чиновницы, это место для приватного общения равных по статусу. Не принято в такие места с мужьями ходить.
— Но мы все вместе ходили в кафе мороженного поесть…
— Это другое, — покраснев, ответила Тейма.
— В парки отдыха, летние кафе, на дневные сеансы кинотеатров и прочие места общественных гуляний со своими парнями приходить можно, — вступила в разговор Ария. — А в клубы и рестораны для высшего общества и в ночные заведения — нет. Разве что иное обговорено заранее всеми участницами мероприятия. Парни, я понимаю ваши чувства, — пояснила комбата Петровича. — Вам неприятно, что вами пренебрегают. Но тут не война, когда под огнем все равны. Тут действуют светские правила, а они довольно строгие, — виновато улыбнулась ведьма. — Если мы не придем, то про нас пойдет слава гордячек, которые пренебрегают приглашениями вышестоящих и их обществом. Если придем с вами — то будет, как сказала Вейна. Нас в самом деле примут за невеж и уж точно не станут говорить с нами серьезно, как с равными. А ссориться с высшим обществом в нашем положении не следует. Придется вам потерпеть, ничего не поделаешь. Видите, — мой Тимофей все понимает, сидит и молчит. Берите с него пример!
Петрович действительно слушал молча, но по его застывшему лицу было видно, что происходящее ему не слишком нравится.
— Да, всё так и есть, — присоединилась к остальным официрам Нейма. — Кимчик, ты же на меня не обижаешься, правда? Мне придется ненадолго оставить тебя с остальными парнями. Не скучай, ладно, дорогой?
На том дело и кончилось. Все четыре командиры, переодевшись у себя в парадную форму, свалили в ресторан. А мы, как дураки, остались в нашем купе.
— Идиотская ситуация, мужики, — честно сказал я, глядя в окно на проносящиеся мимо поля. — Вроде бы нам всё подробно объяснили, но у меня ощущение, что я снова в детском саду и меня строгая воспитательница в угол поставила. Причем непонятно за что.
— Ага, — кивнул Ким. — Как воевать, так все нормально. Включай корсет и иди в бой, нас прикрывать надо! Выручай любимый Кимыч, техносы, млять, давят! А как сходить вместе поесть, так это не… у них правила и репутация, а мы пошли нахрен…
— Потому что мы имущество, парни, — хмыкнул Петрович. — Нам это с самого начала сказали. Сдается мне, что в полку жить легче, чем на гражданке, если выйдет дембель. Всем моя Ария хороша, но вот честное слово — иногда думаю, что свалил бы лучше нахрен в какую-нибудь глухую общину вместе с маслопузицами, колхоз «Двадцать лет без урожая» поднимать. Там народ проще и адекватнее.
— Надо выслужить срок, и дадут волю, — заметил Ким.
— Это если доживем, — мрачно буркнул я. — И то… хрен знает что из этого выйдет. Вы думаете, наши комбаты нас так просто отпустят, не женив на себе? Ладно, — махнул я рукой. — Давайте в картишки что ли перекинемся? Что еще делать в дороге?
Прошло три часа, но из вагона-ресторана наши командиры пока так и не вернулись. Зато нам всем захотелось есть, что и отметил Ким, отложив карты в сторону.
— Все, парни, я пас. Наигрался. Надоело и жрать хочется. Наши комбаты бухают, а мы тут торчим как наказанные. У меня в рюкзаке есть пачка печенья и сухая колбаса. Будете?
— Надоело и то и другое, — искренне сказал я. — Но делать нечего. У меня еще и тушенка есть, но где бы ее подогреть?