Страница 365 из 420
— Да я уж понял, что обделался, фраер. Причем почти буквально, — повинился Григорий. — Кажется, даже копчик ушиб. И пару ребер сломал. Но я ж не знал! Я таких тварей никогда не встречал! Ни в одном месте, где побывал. Слышал, конечно, о големах, но думал, что сказки это все…
— Как видишь, не сказки, — сказал, убирая Морвину в карман. Надо ее прикрыть на всякий случай. — Видимо, его силовое ядро было полностью заряжено и находилось в режиме ожидания, выделяя минимум энергии. Иначе эти слизни, — я потряс баночкой, — все бы сожрали. А мы с тобой повредили его, и они закончили начатое.
— Блин… — почесал пыльную голову Григорий, осторожно, кряхтя, присел и нашарил потемневший шероховатый шар источника энергии голема. — Оно же таких деньжищ стоит… — Он прикусил губу. — Нельзя было его не убивать, а?
— Можно, — пожал я плечами. — Тогда он убил бы тебя и успокоился.
— Ладно, понял. Может, даже за такое ядро выручу денег.
— Как пожелаешь. Посмотрим, что тут уцелело, и будем уходить.
К сожалению, уцелело немногое. Что-то я сразу забрал себе, а остальным заполнили сумки Григория.
— Кстати, а что это с тобой было? — спросил он, когда мы закончили. — Ты вдруг будто сам каменным стал. Всего на полминуты, правда… Тоже, скажешь, адреналин?
Я как раз, сидя на корточках возле уцелевших полок, утрамбовывал содержимое несессера, когда Пантелеев задал этот вопрос. М-да, знал, что применение зелья мне аукнется. Ну и как теперь выпутаться из этого, а?
Впрочем… Так же, как и во все остальные разы. Путем лжи и коварства!
— Помнишь мою дуэль с Коршуновым? — спросил, обернувшись, и встретился со взглядом прищуренных глаз компаньона.
— Ну.
— Военная разработка. Стащил образец после дуэли, когда все отвлеклись.
— Ха! А ты, фраер, не промах!
— Да, — кивнул ему. — А теперь, если кому-то об этом расскажешь, я скажу, что ты помог мне сбыть этот препарат на черном рынке.
— И в мыслях не было тебя сдавать! — замахал руками от моей угрозы Григорий. — Мы же партнеры теперь…
Вот именно, что партнеры. Когда хоть одному человеку партнерство мешало сдать своего партнера в выгодный момент? Так что лучше подстраховаться угрозой-другой.
— Нет, правда, — вдруг продолжил Пантелеев. — Ты меня прикрыл, я тебя тоже. Вместе кровь пролили, а для меня это не порожняк какой, Исаев.
В ответ я молча кивнул. Время покажет.
На этом мы закончили. Нить магии оставил здесь нетронутой, если не считать сбор цветка. Сейчас моих способностей не хватит, чтобы узреть, откуда и куда она идет. Однажды я вернусь, чтобы прикоснуться к ней, слиться разумом с пучком магии и проследить весь его путь. А пока пусть висит здесь, в этой лаборатории и в этом коридоре.
После того как срезал узел с растением, она стала колыхаться свободнее, исчезая под землей.
Сражение с каменным стражем разрушило кладку. Нос уловил нотку свежего осеннего воздуха, сквозняк пошевелил волосы на голове. Старый путь назад был перекрыт — твари, что загнали нас сюда, вполне могли сторожить его. Нужно было найти новый.
Приглядевшись вверх, заметил, что несколько сосулек мха висят иначе. Камни кладки, к которым они крепились, изменили свое положение, почти провалились. Сказав Григорию посторониться, сбил их метким броском. Вниз упали камни вперемешку с землей, травой и листьями. Открылся провал с черным бархатом неба, и хлынул прохладный воздух.
— Ты же брал с собой веревку, да, Григорий? — спросил я.
И он действительно брал. Трудно забыть о ней, когда она висит у тебя поперек груди. Приладив подобие кошки, закинули веревку вверх и выбрались наружу. Оказались в стороне от руин, в нескольких сотнях метров, но еще в пределах частокола из густых зарослей. По небу плыли редкие рваные тучи, иногда закрывая тонкий серп луны, дул холодный ветерок. Мы стояли на вершине небольшого холма. Раньше здесь торчал купол алхимической лаборатории, но за два века он зарос.
Звездное небо этого мира было мне незнакомо, чтобы определять по нему стороны света, так что за север я принял светящиеся вдалеке фары нашей машины. К ней мы и пошли — осторожно, опасаясь снова наткнуться на стаю. Но нам повезло. Либо они нашли кого-то повкуснее, либо не заметили, что мы выбрались с другой стороны, и сидели, ждали нас возле заваленного входа в катакомбы гимназии.
— Фух, я уж думал, не выберемся с этой бадяги, — произнес Григорий, когда мы пролезли к машине. — А у нас все в ажуре!
Я замер на месте. Свет фар слепил. Казалось, что на свете есть всего две вещи: фары и темнота вокруг. Внутренний голос вопил, что что-то не так.
— Чего замер, фраер? — окликнул меня водитель, открывая дверцу машины. — Давай, вещи в багажник, и делаем ноги отсюда…
Когда щелкнул замок и створка слегка отошла от корпуса автомобиля, в салоне зажегся неяркий свет. Он выплеснулся из окон, упал на остатки старой дороги, листья, траву. И на человека в черной одежде, который стоял позади Григория, направив на него пистолет.
Зараза.
— Не так быстро, Гриша, — сказал человек и ткнул пистолетом в затылок Пантелеева. Говорил он с легким акцентом.
В ночной тишине безмолвно зажглись три пары фар. На клочке земли рядом с нашим транспортом стало вдруг светло как днем. Вокруг рассредоточилась целая дюжина человек. Все при оружии: пистолетах, автоматах, у кого-то были биты. Будто эта маленькая армия пришла не по души двух авантюристов, то есть нас с Григорием, а на небольшую войну.
— Твою мать… — простонал Пантелеев, оборачиваясь, и будто выплюнул: — Мадьяр…
— Давно не виделись, Пантелей.
Стоять в стороне я не собирался. Сжал в кармане рукоять Морвины и подошел к Григорию, встал плечом к плечу. Человек с пистолетом был выше меня ростом и худощав. Носил черную кожаную куртку, водолазку с высоким горлом, черные же брюки с карманами на штанинах и ботинки с высоким голенищем. Кожа бледная, лицо худое, скулы торчат, темные глаза глубоко посажены и недобро сверкают в темноте.
Я видел сейчас лишь два варианта, почему этот Мадьяр и его люди держат нас на мушке. Он либо хочет нас убить, либо на нас заработать. А раз мы живы, то я за второй вариант.
Хотя, если честно, для этого хитрого придурка было бы лучше пристрелить нас на месте и забрать добычу. Но нет… Он явно хотел большего.
— Гриша, — произнес я, — ты что, решил устроить сюрприз-вечеринку? Пригласил своих друзей, а мне не сказал? Хотя да, это же сюрприз. Как ты их назвал? Чепушилы?
— Исаев, какого хрена? — одним уголком рта взвыл Пантелеев.