Страница 355 из 420
Глава 4
Забавно, что Наташа даже не спросила, на месте я или нет. Вывод из этого простой и, в перспективе, полезный: у нее есть доступ к системе пропусков, и секретарь всегда видит, кто и во сколько пришел на работу.
Голос Наташи подсказал, что лучше не задерживаться, раз меня требует к себе самый главный человек в этом здании. Поэтому, когда двери лифта открылись на последнем, тридцатом этаже, я вышел и облокотился о стойку, за которой сидела голубоглазая блондинка.
— Привет, как дела? — подмигнул ей.
А на ее лице застыл испуг: глаза широко распахнуты, губы приоткрыты, лицо почти серое.
— Исаев, ты чего? Тебя САМ ждет! Ты и так по лезвию бритвы ходишь со своим отказом от адвоката… — зашептала девушка, привставая на стуле. — Ты знаешь, что сказал граф, когда узнал об этом? «Ох уж этот Исаев!» Вот что он сказал. Чтоб ты знал, это крайняя степень раздражения у Воронова. Дальше только гнев.
— Ну… звучит не так уж страшно, — пожал я плечами. — Вообще, хотел тебя поблагодарить за попытку меня предупредить. Я ценю это.
Щеки Наташи покрыл легкий румянец, но тут зазвонил телефон, и девушка отвлеклась на него. Отвечала, глядя мне прямо в глаза:
— Да… Да, господин Воронов, вот только что вошел. Конечно, господин Воронов! — Положила трубку и вышла из-за стойки, чтобы подпихнуть меня к двери графского кабинета. — Иди уже, иди! Нормальный человек просто кофе выпить бы пригласил в такой ситуации…
Ладно, один Воронов хочет меня убить в назидание другим врагам. Что ж, посмотрим, чего хочет второй… Хотя я уже догадываюсь.
Коротко постучав костяшками пальцев, нажал на изогнутую ручку двери и вошел.
В кабинете графа я оказался во второй раз. Сам Воронов стоял ко мне спиной и смотрел на город внизу в окно размером во всю стену. Вид открывался обширный, так что даже я, в двадцати метрах на другом конце кабинета, видел, как серебрится поверхность реки. Кажется, Волги. Граф держал в руке дымящуюся чашку, и по кабинету от нее разливался запах крепкого кофе.
— Проходите, Исаев, — сказал, поворачиваясь, Михаил Александрович. — Кофе? Или чего покрепче?
Я решил не подавать виду, что удивлен его вежливостью. Если не сказать услужливостью.
В чем же дело?
— Кофе, ваша светлость. Перед работой не пью, — отвечал я.
Его усы выглядели сегодня неопрятно — как старая щетка для обуви. Граф подошел к небольшому столику у стены, взял в руки блестящий кофейник с длинным изящным носиком и наполнил чашку напитком. Запах кофе стал гуще и окутал ноздри. Такой напиток не в каждой кофейне нальют.
— Выбери вы что покрепче, я бы не осудил, — сказал он, протягивая мне блюдце с чашкой. — После знакомства с моим новоявленным братом я осушил целую бутылку. И это я его родственник, хоть и всего лишь по отцу. Что уж думать о вас, чужом для него человеке.
Значит, ему все известно о визите Давида и причинах моего ареста. Неужели я стану яблоком раздора между двумя братьями?
— Знакомство вышло… весьма интригующим, господин Воронов, — ответил, принимая чашку.
Сделал глоток и едва сдержал стон блаженства. Да… Кофе что надо.
Моя реакция все же не укрылась от графа.
— Я прикажу прислать вам немного этого кофе, Исаев. Скажем так, в качестве извинений за невежество моей семьи.
Он показал рукой на глухую серую стену справа от нас, словно приглашая пройти через нее. В следующий миг стена стала прозрачной, и за ней открылась еще одна комната.
— Поляризованное стекло, — пояснил граф, толкая прозрачную дверцу.
Комната разительно отличалась от почти аскетичного кабинета графа. Небольшое помещение — меньше раза в два — по периметру опоясывали витрины и шкафы с вещами явно коллекционного вида. В одном углу стоял древний доспех из пластин, рядом — стойка с четырьмя молочно-белыми изогнутыми мечами, заточенными с одной стороны, на полках блестели натертыми боками статуэтки и кубки, покоились на штативах украшенные драгоценными камнями кинжалы, за стеклом прятались пугающего вида деревянные маски и еще много чего, такого же загадочного и дорогого.
Да тут были собраны артефакты со всех концов света! Одна комната стоила как все здание нижегородского филиала. Нехилая коллекция, в общем.
В центре находился черный журнальный стол, а по сторонам от него — два роскошных кожаных дивана. Воронов сел на один из них и приглашающе махнул рукой.
— Мое маленькое невинное увлечение, — сказал он. — Занимаюсь коллекционированием, сколько себя помню. Вон ту статуэтку, — взмах рукой на простенькую фигурку смуглого человека в шортах и с мячом, — я выменял в детстве у сына отцовского друга, барона… кажется, Зеливанского. — Граф улыбнулся и отпил кофе. — Но это неважно. Таких статуэток в мире всего три. Они были выполнены на заказ итальянским мастером Франческо Черилло для трех сыновей знаменитого полторы сотни лет назад футболиста Роберто Муальдиньо. Собственно, фигурка его и изображает. Естественно, стоят они огромных денег. А сын Зеливанского отдал ее мне в обмен на дорогую игрушку. Я даже не помню, что это была за вещь. А вот статуэтка… Он и не подозревал о ее истинной ценности.
— А вы сразу увидели ее, — сделал вид, что догадался я, хотя еще в самом начале истории уже знал, чем она кончится.
Все это: показ коллекции, кофе, избыточная вежливость графа — партия в шахматы. Так, кажется, называется местная игра на тактику и стратегию. И Воронов сейчас двигал свои фигурки.
— Талант, — пожал плечами граф. — Вот такой у меня талант — видеть истинную ценность вещи, скрытую от других. Но! — Он назидательно поднял указательный палец, и я понял, что меня ждет еще одна история. — Это умение — ничто без характера. Без последовательности. Видите стойку с мечами? Я собирал их тридцать лет по всему миру. Все они выполнены японским мастером Таканаки. Тончайшая работа. Все они на той стойке, — самодовольно покивал он и улыбнулся. — Мечам по меньшей мере пятьсот лет, они насквозь пропитаны кровью и магией старого мира, а выглядят, как новые. Последний меч мне не хотели продавать, но я умею… быть убедительным.
— Впечатляет, — без тени иронии произнес я. — Но вы ведь меня позвали не ради этих историй?