Страница 244 из 420
В конференц-зале повисла тишина. Только Бойлеров отчаянно жестикулировал Марине и беззвучно кричал губами:
— Вот он! Тот самый момент! Пора принимать решение, дорогая моя! Муаха-ха-ха!
Взгляды всех собравшихся устремились на Марину, сидевшую справа от меня. Она была само спокойствие. А еще — неотвратимость. Потому что сказала:
— Сертификацию фунгицида проводил лично Яковлев Борис Николаевич.
— Что? Что ты такое несешь⁈ — тут же взвился бывший начальник Марины.
А она лишь холодно взглянула на него, отвечая:
— На всех документах стоит ваша подпись, Борис Николаевич.
После этого комиссия удалилась для принятия решения. Яковлева почти силком затащили в смежный небольшой кабинет. За приоткрытыми жалюзи было видно, как все члены комиссии расселись и начали говорить. Один Яковлев стоял спиной к нам.
Мы остались втроем. Алиса и я с любопытством уставились на Хлебникову, но она хранила молчание и выглядела предельно собранной.
Комиссия приняла решение очень быстро. Вернувшийся Яковлев занял свое прежнее место. Он был бледен как мел.
Заговорила Кудинова:
— Комиссия приняла следующее решение. Исаев М. М., Хлебникова М. С. и Селезнева А. М. действовали в рамках инструкций и с учетом ситуации на месте. Исаев М. М. за похвальное и самоотверженное следование принципам компании будет премирован в размере пяти окладов…
— Позволь и я кое-что добавлю, Эвелина, — мягко, но настойчиво перебил Кудинову граф, подавшись вперед и опершись подбородком на сложенные ладони. — Только напомни, какие основные ценности в нашей компании? Уж ты должна знать.
— Верность и преданность.
— Верно. Ценности, которые глава отдела качества нарушил ради своей выгоды. Не провел сертификацию препарата надлежащим образом и, чтобы скрыть свою вину, хотел возложить ее на сотрудников компании. Один из них чуть не погиб. Я уж не говорю о сотнях и тысячах людей, которым данный пестицид мог нанести вред после употребления в пищу обработанных овощей. — Граф взглянул на бледного Яковлева, который не шевелился, уставившись в стол. — Борис Николаевич, я даю вам пару дней передать свои дела вашему преемнику.
А вот это неожиданно!
— Заседание комиссии закончено, — объявила Кудинова и встала.
Вскоре все покинули кабинет, один только Яковлев остался там. Он сидел, открывая и закрывая рот — как выброшенная на лед рыба.
Да… не повезло мужику. Уже и преемника нашли. Думается мне, что кто-то уже был на примете, потому что уж больно скоро Яковлева «попросили». Поэтому на комиссии были Кудинова и Татищев. Они не нас «судили», а Яковлева!
Нет, нас тоже, но мы будто вишенкой на торте были. И как я сразу этого не понял? Только после вопроса графа про сертификацию догадался, куда ветер дует. Они не между нашими словами искали несоответствия, они смотрели, как ведет себя Яковлев, как он пытается нас закопать.
Ощущение, будто я прошел через какую-то ментальную мясорубку. Или комнату, где все, кроме меня, выпили зелье Берсерка.
— Офигеть! — со стоном упала на свой стул-табурет Селезнева, когда мы вернулись в кабинет. — Да меня будто поезд переехал, а потом команда футболистов отпинала! Я думала, это никогда не кончится! И часто такое случается?
— Только если кто-то совершает ошибку, — тихо сказала Марина.
Она примостилась на край моего стола, оперевшись ягодицами, скрытыми под черной юбкой. Хлебникова слегка отстраненно смотрела на черные ногти на своих руках. Локтями прижимала к груди верную папку.
— Очень большую ошибку, — добавил я. Тоже сел на край стола и полуразвернулся к ней. — Почему, Марин? Нет, я, в принципе, уже знаю ответ, но все же хочу услышать это от тебя.
— Ответ? Какой ответ? — переводила с меня на Хлебникову любопытствующие синие глаза Алиса.
— Разве вы еще не поняли? — тихо спросила Марина, взглянув на нас.
Ее лицо не выражало никаких эмоций, но слегка осунулось. То ли нервотрепка так на нее подействовала, то ли то, чего ни я, ни Алиса не знаем.
— Нет… — отвечала Селезнева.
Я молчал.
— Яковлев — списанный материал. До этого дня у него еще был шанс исправить это, но он им не воспользовался, — словно судья, вынесла вердикт Марина.
Да, на моей памяти никто не закапывал себя с таким рвением, как Яковлев. Что ж, бывает. Я не удивлен, что Марина тоже это заметила. Все-таки смысл ее жизни — это карьера. Она должна видеть такие вещи, чтобы выжить во всем этом корпоративном болоте, где каждая тварь пытается сожрать другую.
Тяжелое молчание прервала вибрация моего телефона. Снова звонил Роман.
— Я сдал экзамен, — сразу сказал он. — На отлично.
Вот только голос у него был, словно он умирает. К счастью, не физически.
— Поздравляю! — как можно радостнее ответил ему.
— Ага, только не с чем… — буркнул друг в ответ.