Страница 23 из 420
Затем граф Воронов кивнул, обозначив конец разговора. Да и мне было нечего добавить. Интересно, конечно, как будут разбираться с Листницким и что означает «зуб за зуб» в контексте этого случая. Но это уже не мое дело. Барон хотел обманом нажиться на компании, пусть и не на самой безупречной, так что сам виноват. Пусть пожинает плоды своих усилий.
На выходе из кабинета я столкнулся с Яковлевым и Хлебниковой.
— О, снова стоите в очереди? Хорошая привычка. Наверно, — лучезарно улыбнулся я, проходя мимо.
Яковлев чуть не лопнул от злости.
«Любопытно, — думал я, спускаясь на лифте. — Глава филиала пригласил какого-то лаборанта к себе в кабинет ради рядового отчета… Странно. Может, просто хотел на меня посмотреть? Или я пока чего-то еще не знаю? Все равно странно. Надо держать с ним ухо востро».
* * *
Кабинет графа Воронова Михаила Александровича
Граф Воронов держал в руках отчет Исаева. Молодой и напористый, он чем-то напоминал самого Воронова в молодости. Или его отца, который находился в Москве. Проглядывало в его взгляде что-то, не характерное для парня двадцати двух лет.
Граф Воронов-младший запомнил его еще при приеме на работу. Сам он собеседование не проводил, поручил это отделу кадров и Бойлерову. Но наблюдал со стороны через камеры видеонаблюдения. Он увидел потенциал в Исаеве и его отчаянную жажду этот потенциал показать и пустить на пользу компании. Таких людей Воронов ценил.
Поэтому Исаева приняли на работу — на самую низшую из возможных должностей. Чтобы он там, на самом дне, показал, чего стоит его рвение.
Взяли, даже несмотря на прошлое его опального рода. Исаевы были когда-то родом алхимиков, верных Императору и России. Но двести лет назад началась настоящая охота на алхимиков, ведь их зелья внезапно начали убивать людей. Исаевы смогли ее пережить, как и некоторые другие рода, отказавшись от своего прошлого, от того, что делало их алхимиками. Их оставили в покое.
Месяц ничего не происходило: Исаев не показывал каких-то особых успехов. Но сегодня все изменилось, и внезапно он с лихвой оправдал все ожидания.
— Наташа, — позвонил по интеркому граф, — пригласи главу отдела исследований, господина Татищева.
— Сию минуту! — ласковым шелестом васильков прозвучал голос красавицы.
— Вызывали, ваша светлость? — вошел мужчина сорока пяти лет.
Его иссиня-черные волосы отливали радужным блеском. На дорогой костюм тройку без верха был накинут накрахмаленный белый халат. Волевое лицо выражало крайнюю заинтересованность.
— Садись. Взгляни на этот отчет.
Граф кинул листы на стол, и они веером разлетелись по столу. Татищев сел напротив, собрал их в тонкую стопку и стал читать.
— На первый взгляд ничего необычного, — хмурился Татищев.
— Не заставляй меня разочаровываться в тебе, — устало произнес граф и встал с кресла, подойдя к окну.
— Ах, вот оно что… — спустя время произнес Татищев. — Он использовал царскую водку, чтобы обнаружить вихретоксин. Но это органическое соединение, а царская плохо реагирует с органикой.
— Вот именно. Он использовал другой раствор, но назвал его царской водкой. Намеренно или нет — неизвестно. Добудь его, только тихо, чтобы не спугнуть парня, и сделай еще. Возможно, мы на пороге открытия нового продукта, который сравняет наш филиал с остальными. А если это случится, мой отец…
Граф осекся, вдруг осознав, что сказал лишнее.
— Ступайте, господин Татищев, — холодно произнес он. — Копию отчета вам пришлют.
* * *
Остаток дня пролетел незаметно. Бойлеров как будто на сегодня перестал кипеть внутри и не особо донимал поручениями ни меня, ни Алису. Поэтому я занялся уборкой бардака, который учинил ночью. Это заняло всю вторую половину дня. Плюс Бойлеров дал текучки в виде проверки и проработки новых формул.
Так что к пяти вечера я был выжат, как лимон на вечеринке у нищих студентов. Вспомнил, что меня ждали в отделе кадров, но все равно не пошел. Если сильно нужен, пусть зовут более настойчиво.
Мы с Алисой даже молча шли после работы, чего от нее я никак не ожидал. У выхода из парка разошлись в разные стороны: она — на трамвай, я — домой.
А там — тишина. Роман снова на смене. Наскоро перекусив тем, что нашел в холодильнике, сделал себе пометку, что нужно пополнить запасы еды. Сосиски и яйца на исходе. Попутно прочесал телефон Исаева. Оказывается, он был довольно одиноким человеком: сообщения только от Романа и Алисы. От рыжей и те лишь по работе. Она пришла в отдел неделю назад, и Исаев вводил ее в курс дел.
Странно. А где родители парня? Или хоть какие-то родственники? В телефоне ни контактов, ни фотографий. Возможно, на таких носителях их просто не существует. Стоит покопаться в личных вещах, но на сегодня сил уже нет.
— Уа-а-ау! — протяжно зевнул я, укладываясь спать в восемь вечера.
Прям снова как трехсотлетний старик. Но организм, даже молодой, требовал отдыха.
Проснулся в три часа ночи от нестерпимого желания посетить туалет. Роман уже тоже спал — из-за его двери доносился посвистывающий храп. Похоже, мы так и жили в разных мирах большую часть времени, встречаясь только по утрам.
На обратном пути, проходя через зал, я замер. Чувство чужого взгляда обожгло так, что сердце гулко заколотилось.
Раздался щелчок, и в левом дальнем углу зажегся торшер. Под ним стояло кресло, а в нем сидел человек в дорогом черном костюме, сером шарфе и темном шерстяном пальто. Он держал в руке пистолет, направленный мне в грудь, а на его лице застыла горькая маска человека, решившегося на отчаянный поступок. Словно высеченная из дерева, неподвижная. Шевелились только губы.
— Господин Исаев, скажите, вас когда-нибудь загоняли в угол? — хрипло спросил Листницкий.
Глава 9
Я сразу понял, что в эту ночь больше не засну. Дуло пистолета бодрит лучше самого крепкого кофе.
Листницкий, не мигая, смотрел на меня в ожидании ответа. Его глаза в свете ночника, стоявшего рядом, лихорадочно блестели в обрамлении покрасневших век. Рука с пистолетом покоилась на подлокотнике и не дрожала.
Мой мозг принялся лихорадочно искать выход из ситуации. Я бы нисколько не испугался ночного визитера, если бы у меня было зелье каменной кожи. Но его не было. Да и молодое тело Исаева никогда не готовилось к подобному. Будь я в своем теле… Но об этом нет смысла даже говорить. Обстоятельства сложились так, как сложились.