Страница 192 из 420
Обычно все происходит иначе. Магическая Нить может самопроизвольно сплестись в небольшой узел, оказавшись рядом с особым животным или растением. Этот узел оказывается внутри существа, и его можно собрать, отделив узел от Нити. При этом животное или растение остаются жить, не теряя магию какое-то время. А можно не отрывать, но у такого подхода есть минусы. Однажды можно получить магический взрыв прямо в лицо.
Здесь же все было иначе. Как и каким образом это произошло — неясно. Скорее всего, котенок нашел место, где Нить оборвалась и магия выплеснулась в виде некоего вещества магической природы, которое котенок поглотил. В результате множества факторов, это вещество внутри его тела превратилось вот в этот грибок. Самое поразительное, что грибок пытался убить котенка изнутри, но при этом он же и поддерживал в нем жизнь. Точнее, магия, поступавшая из Нити. Слабая, редкая и явно больная, но все же магия.
— Что ты такое… — погладил я худую спинку и продолжил думать, наблюдая за дымом.
Он рисовал, что наросты на теле не просто наросты, как «розовые пятна» в баронстве. Это уже была часть тела животного. Они заменили собой кожный покров, а внутрь проросли сосуды и нервы. Удалить их хирургическим путем невозможно.
Вытащить Нить — тоже. Это убьет животное. Нить срослась с ним. Впервые я столкнулся с подобным и, что делать, не знал.
С одной стороны, это открывало определенные перспективы. Со временем я смогу, когда восстановлю свои силы, по этой Нити найти источник магии этого мира и выяснить, что с ним, почему повсюду Порча. Возможно, даже вылечить его!
С другой — котенок сам по себе буквально состоит из ценных ингредиентов, которые можно использовать в зельях. Извлечь таким образом из него максимальную выгоду.
Но это убьет беднягу. Меня аж передернуло от последней мысли. Ему хоть всего недели три от роду, а он уже успел хлебнуть горя.
Оба варианта были отвратительными. Первый, потому что неизвестно, сколько протянет котенок, а искусственно поддерживать в нем жизнь — садизм. Даже ради великой благой цели. Второй — откровенно людоедский.
М-да… Когда приходится выбирать из двух зол меньшее, предпочитаю не выбирать вовсе.
Я создам третий вариант.
Вылечу мелкого засранца.
Глава 19
У меня самого никогда не было питомцев. Просто не заводил, потому что знал: однажды я привяжусь к животному, а оно возьмет и погибнет. Возьму с собой на поиск ингредиентов, например, и питомец будет убит. Или умрет от старости. А я все-таки планировал жить несколько сотен лет, поэтому старался избегать подобных привязанностей.
Чего не скажешь про моего наставника. Он приручил редкую тварь — клыкара. Как и следует из названия, она была клыкастой. А еще шипастой: от затылка и до самого хвоста рос гребень, напоминающий рыбий плавник и состоящий из острых шипов. Ну и длинная зубастая морда. Чем-то напоминала волка. Так вот, наставник в этой твари души не чаял, а она в нем. Всех остальных, даже нас, его учеников, она не признавала.
На вопрос, как они нашли друг друга, наставник говорил, что клыкар захотел его убить.
Как по мне, очень странная причина для приручения животного. Но наставник на то и наставник, чтобы его не осуждать.
Когда я нашел котенка и попытался взять его в руки, он меня исцарапал. Я знал, что он не хочет меня убить и действует так из-за страха за свою жизнь. Но после того, что я планировал сделать, бедняга наверняка попытается ночью своими миленькими коготочками вскрыть мне пару артерий.
— Мя-а-а… — зевнул он, растягиваясь под теплым светом настольной лампы.
Чихнул, и тертый рог обратился в кучку розового бисера. Набитый едой живот округлился и выпирал серым холмиком.
Котенок лег на зараженную и почти неподвижную лапку, уронил на дерево тяжелую голову и тихонько замурчал.
Что ж, по крайней мере его не мучают боли. Во всяком случае пока. Либо он терпит.
Дым диагностического состава почти рассеялся, но я успел заметить в числе прочего, что зараза поднимает температуру тела животного, что позволяет ей прогрессировать быстрее.
Времени было мало. День, может, два. До того, как котенок окончательно ослабнет и умрет.
То, что я видел, было чем-то новым. Магия одновременно поддерживала жизнь и убивала ее, подпитывая грибок. Организм изо всех сил боролся с заболеванием, вырабатывая антитела, но в слишком маленьком количестве. Единственный шанс, какой я видел, — это заблокировать магию котенка и просто надеяться, что его тело само поборет заразу. Не убьет, это уж вряд ли, но хотя бы будет сдерживать. Как у гриборога, убитого мной в пещере пару недель назад.
Эх, если бы не Григорий, я бы вскрыл внутренности того мутанта и знал об этих процессах больше… Все бы деньги вернул, чтобы изменить прошлое.
Ладно, что есть, то есть. Я должен попытаться.
Есть одно зелье, которое блокирует магию. Временно. Но, если учесть обстоятельства и слабость Нити, застрявшей одним концом в котенке, скорее всего, это зелье оборвет Нить насовсем.
Тогда я не узнаю, куда она ведет. Но выбор сделан, отступать не собираюсь.
Погладив несколько раз котенка, лежавшего в левой части стола, в правой начал готовить зелье.
Эликсир Vitabarra готовился из десятка ингредиентов. Плюс в том, что все они были легкодоступны, минус — готовить не так-то просто. К тому же я немного изменил рецептуру, чтобы добавить эффект усиления иммунитета.
Поставил на огонь маленький медный котелок и налил в него живой воды Aqua Vitae, нагрел до шестидесяти градусов и добавил корень Aconiti Napelli и тертые листья Menthae Piperitae, то есть аконит и перечная мята. Помешивал в течение двадцати минут серебряной ложкой по семь раз в одну сторону и семь — в другую. Следом пошло еще несколько ингредиентов, после чего варево начало густеть и менять цвет, становясь темно-зеленым.
Понизив температуру до сорока градусов, варил еще десять минут, после чего медленно всыпал Pulvis Cornu Cervi, Sal Ammoniacus и Cristalli Vitrioli, то есть порошок из оленьего рога, нашатырь и голубенькие кристаллы медного купороса. Сняв с огня, добавил еще два, последних ингредиента. Рука уже устала мешать, но ее нельзя было менять. Так и продолжал мешать, но уже по схеме три-на-семь-на-девять. Три по часовой, семь против и девять по. Потом сначала. Десять минут.
Когда закончил, рука и запястье уже изнемогали от усталости. Плечо ныло, кололо правую трапецию, а кисть требовала немедленного массажа.