Страница 171 из 420
Проводил седан взглядом и глубоко вздохнул, успокаивая бешено колотящееся сердце. Адреналин все-таки. Только слегка успокоившись, начал ощущать, как холоден ночной воздух. Кожу покалывало, потому что я выскочил в одних штанах и с голым торсом. Под правой ступней слегка растаял лед лужи.
Хмыкнул, отчего из носа вылетело облачко пара. Давненько не находилось желающих напасть на мою лабораторию.
— Максимка, родненький, замерзнешь же! — услышал я голос Лидии Ивановны.
Старушка стояла, держа подъездную дверь открытой, и призывно махала рукой.
— Пойдем, чаем горячим напою, а то заболеешь!
— Пойдемте, Лидия Ивановна, — согласился я, видя, что ее слегка трясет не то от холода, не то от нервного возбуждения.
У себя дома она угостила меня горячим чаем, алтайским медом и клубничным вареньем с мятой. До чего же было вкусно! В очередной раз понял, почему Роман так бодро уплетает это варенье. Хлебные рогалики, которые назывались тут сушками, становились классным десертом, если их макнуть в варенье.
Прям алхимия какая-то, но мне неизвестная…
Лидия Ивановна заметно успокоилась после происшествия, и я оставил ее в спокойном расположении духа. Женщина дала мне, чтобы не мерз (целых два пролёта, ага, но разве ей возразишь?), мужнину рубаху и его же старые тапки.
Вернувшись к себе, отметил, что Роман все так же храпит, затем спрятал пистолет в своем шкафу и улегся спать. Морвина только спросила:
— Ну, как там почтальоны?
— Ошиблись адресом.
— Хе-хе-хе… — злорадно засмеялась атманит. — Разбил кому-нибудь череп? Нет? Ну хоть глаз выдавил?
Эти ее вопросы я оставил уже без ответа. После меда и мятно-клубничного варенья сон быстро подхватил меня.
* * *
Рассказывать Роману о ночном происшествии не стал. Как и напоминать о пробивке номеров того седана. Он, наверно, то сообщение просто не заметил после того, что с ним случилось. Напомню позже.
Парень и так все утро вел себя так, будто на иглобрюха сел. И половина иголок осталась у него в заднице. Короче говоря, места себе не находил и все время подпрыгивал, задавая очень глупые вопросы.
— А я сдам?
— А когда последнюю часть зелья выпить?
— Как думаешь, какой билет выпадет?
— А если опоздаю?
— А если первым вызовут?
Довольно нетипично было видеть его таким взволнованным. Взрослый мужик, а вел себя, как школьник перед выпускными экзаменами. Хотя память Исаева подсказывала, что даже на выпускных он был спокойнее. А вот сейчас…
Просто экзамен по криминалистике был для него крайне важен. Он готовился к нему очень тщательно и долго, но это не прибавило уверенности. Скорее наоборот. Чем больше Роман знал, тем сильнее ему казалось, что он что-то забыл.
Что ж, зелье поможет ему, в этом я не сомневался.
После очередного глупого вопроса я не выдержал, с грохотом поставил чашку кофе на стол и нетерпеливо сказал:
— Последнюю часть зелья выпьешь перед самым заходом в кабинет! Или где там экзамены принимают… Не раньше, не позже. Все, иди уже! И удачи там!
— Понял! К черту! Ой, то есть спасибо!
Роман тут же ускакал, хлопнув дверью. В одной майке.
— Сейчас до него дойдет… — вздохнул я тихо.
Дверь снова открылась, Роман прокричал:
— Рубаху забыл!
И опять хлопнул дверью.
Ну наконец-то. Благословенная тишина. Аж в ушах зазвенело, как друг ушел.
Еще немного насладившись кофе и золотым молчанием, собрался и двинулся на работу.
По пути заглянул все в ту же кофейню, где мне уже без лишних слов приготовили простой черный кофе. Да, помимо выпитого дома. Просто полночи я гонял непрошеных гостей, и мне была нужна дополнительная подзарядка.
Один из посетителей, мужчина с седыми висками и в дорогом костюме с пальто, удивленно спросил, когда увидел мой заказ:
— А что, так можно было, что ли?
— Этому можно, — с тяжелым вздохом пояснила продавщица. Или, как там ее, бариста?
На работу, как обычно, пришел раньше, чтобы успеть позаниматься с Оксаной Ивановной. Но уже на входе начались странности.
Когда пикнул турникет пропуском, охранник, мимо которого я проходил, почтительно прикоснулся к своей черной кепке и поприветствовал:
— Господин Исаев.
Странное ощущение: как будто я по меньшей мере начальник отдела, а не обычный лаборант. Нет, я не обычный, конечно, но им-то откуда знать?
У лифта незнакомый парень лет тридцати доброжелательно похлопал меня по плечу, а его друг сам схватил мою руку и пожал ее.
— Друг, это было круто! — сказал первый.
— Просто потрясающе! — тряс руку второй.
Уже на моем этаже еще один незнакомый коллега горячо приветствовал:
— Просто потрясающий удар! — Он размахнулся и кулаком ударил себя в ладонь со звонким хлопком. — Давно пора было поставить этого Коршунова на место!
Ах, вот оно что! Мне же Григорий показывал видео, которое разлетелось в интернете. Так, выходит, слова «филиал гудит» надо было понимать буквально?
Понятно… Надеюсь, все об этом скоро позабудут. Даже занятие с Оксаной Ивановной пошло не совсем по плану. Полчаса мы просто общались на языке жестов. Половину я еще не понимал, но общий смысл уже улавливал.
Вы правильно поступили с лабораторной мышкой, господин Исаев, — показывала уборщица, зажав швабру под мышкой. — Пусть она и просто подопытная, но все равно не заслужила такой страшной смерти.
Да. Если я знать перед… — кое-как отвечал я.
Мы еще немного поболтали. Мое понимание жестов постепенно улучшалось, да и умение говорить, пусть худо-бедно, но тоже.
К восьми часам стали подтягиваться остальные. Как огненный всполох влетела в двери Алиса, махая мне:
— Привет, Макс!
О, уже не Исаев. Прогресс!
Следом вошла неприступная, словно высеченная из мрамора Хлебникова. Коротко кивнула:
— Исаев.
— Хлебникова, — так же коротко ответил я.
Мне уже не терпелось начать работу, но Бойлеров опаздывал. Текущих задач тоже не наблюдалось, чтобы можно было скрасить ими ожидание. Все отчеты сделаны, а что было не сделано, то закончил сам Иван Степанович в пятницу, когда дал всем выходной. Я уже успел проверить.
А ведь Бойлеров никогда не опаздывает. Ни я, ни память Исаева такого вспомнить не могли. Странно…
В пятнадцать минут девятого мы начали тревожно переглядываться. Хорошее настроение, с которым я проснулся, постепенно улетучивалось. Опоздание Бойлерова не сулило ничего хорошего.