Страница 152 из 420
Мы с Коршуновым вышли из-за своих дуэльных орудий и встретились возле маленького стола с анализаторами. Встали по разные стороны. Хлебникова вставляла в специальные пазы приборов колбы с ядами.
— Ты в порядке? — почти подбежала ко мне Алиса и взяла в свои руки мое лицо. — Я все видела! Мы этого Коршунова… Так делать нечестно!
— А что я? — с самым невинным видом возразил мой соперник. — Я работал над составом. Какие ко мне могут быть претензии. И кстати, Исаев, к твоему сведению, голых женщин я видел не только на картинках!
— Что? Еще и видео успел посмотреть? Поздравляю! — сказал я ему.
Со стороны зевак послышались смешки, а Коршунов пятнами пошел от злости. Нервный он какой-то.
— Все в порядке, Алиса, спасибо, — тихо успокоил девушку, взяв ее ладони в свои и убрав от лица. — Я свое дело знаю.
Ее глаза лихорадочно блестели. Щеки вдруг густо покраснели, и она отдернула свои руки, опустив взгляд в пол.
— Если бы знала, что эти ваши химические дуэли так опасны…
— То что?
— Не знаю.
Анализаторы гудели и вибрировали, потрескивали чем-то внутри. Все внимание обратилось к ним. Даже Коршунов перестал зарабатывать себе язву, нервничая, и успокоился. Приборы вдруг синхронно затрещали громче прежнего, и из них выехали бумажные ленты. Хлебникова забрала обе и озвучила результаты:
— Чистота яда Коршунова Юрия — девяносто семь процентов!
— Ха! Съел, Исаев? Пиши рецепт, — глумился он.
Я не отвечал и был абсолютно спокоен. Девяносто семь… Результат подмастерья-второгодки, а он радуется, будто лекарство от гастрита придумал.
— Чистота яда Исаева Максима… — произнесла с бумажной лентой в руках Хлебникова, обвела взглядом людей вокруг, выдержала паузу. — Девяносто девять и три процента!
Неплохо.
Хотя ладно… Не буду сам себя загонять. Отличный результат!
— Вранье! — выкрикнул возмущенный Коршунов, но Марина продолжила:
— Предполагаемые летальные дозы: Коршунов Юрий — пять миллиграмм, Исаев Максим — один миллиграмм! Победил Исаев Максим!
— Неплохо! — с уважением выкрикнул кто-то. — Очень неплохо!
Послышались редкие хлопки. Остальные свидетели тоже бросали ободряющие фразы. Пересекся взглядом с Бойлеровым. С каменным выражением лица он кивнул.
Ну, от него это высочайшая похвала.
— Этого не может быть! — Коршунов вырвал листки у Марины из рук, вчитался. — Предполагаемая? Все это чушь! Что это вообще за критерий? Мы должны установить точную летальную дозу! Тогда можно будет говорить о победителях и проигравших!
Юрий вопил, брызгая слюной, размахивал руками и смотрел на всех широко раскрытыми, почти выкатившимися глазами. У парня явно поехала крыша.
— Летальную дозу можно определить только на живом существе, парень! А это запрещено, — сказал кто-то.
— А как еще тогда победить в этой дуэли⁈ — кричал Коршунов. — Мы должны провести испытание наших ядов! Только тогда его победа зачтется!
— Слушай, Юрий, тебе бы чаю с ромашкой выпить и хорошенько выспаться, — попытался успокоить я не на шутку разбушевавшегося парня.
Но он уже никого не слушал и не слышал. Подскочил к Хлебниковой, все еще стоявшей возле стола с анализаторами, и сильно толкнул ее в сторону. Я еле успел броситься ей на выручку, подхватив уже возле острого угла моего лабораторного стенда.
— Я в порядке! — сначала выкрикнула она, а потом стала щупать свою голову, проверяя, так ли это. — Останови Коршунова, он что-то задумал!
Юрий тем временем раскрыл ящик стола с анализаторами и вытащил оттуда клетку с белыми крысками.
Заранее припрятал, сволочь!
Красноглазые животные, до этого мирно спавшие, отчаянно запищали. Коршунов рваным движением вытащил одну. Она царапала его ладонь лапками, но он этого не замечал. Свободной рукой схватил колбу со своим ядом, зубами вырвал резиновую пробку, поставил и набрал в длинную пипетку столбик мутной фиолетовой жидкости.
Крыса пищала. Коршунов с силой вставил ей между зубами кончик пипетки, оборвав писк, и вдавил яд в глотку животного.
— Яд нужно проверить! — выкрикнул он исступленно.
Глава 5
— Вам ведь уже известен исход, ваша светлость? — спросил граф Татищев, подливая в бокал Воронова дорогой бурбон из своей самой неприкосновенной заначки.
В темном напитке зажглись янтарные искры света. Двое сидели в удобных креслах и наблюдали за ходом дуэли из полной темноты стеклянного кабинета Татищева. Только слабо светился экран ноутбука на столике перед ними, да по-прежнему искрился в бокалах бурбон.
— Благодарю, — подняв бокал, ответил Воронов. — Да, конечно известен. Мы ведь оба видели одно и то же, разве нет?
На ноутбук приходили данные с каждого из приборов, стоявших на большом столе между дуэлянтами, а также видео с двух маленьких камер. Они следили за руками дуэлянтов.
— Да, господин Воронов. В исходе уже нет никаких сомнений. Остались простые формальности. Так не пора ли нам закончить это представление?
— О нет, Никита, сперва я хочу насладиться зрелищем. Ведь это самое главное в дуэли — поведение победителя и проигравшего, — качнул бокалом Воронов. — Кстати, в какой-то момент мне показалось, что Исаев нас увидел.
— Невозможно, — уверенно заявил начальник отдела ИР. — Это стекло прошло через руки московских артефакторов. Оно скрывает тех, кто внутри. К тому же не стоит забывать об элементарных законах физики. Здесь темно, а свет снаружи. Исаев смотрел на свое отражение, и только.
— Ты прав, Никита, ты прав… — задумчиво ответил Воронов, глядя, как на экранах ноутбука анализаторы рисуют цветные графики и выводят столбцы цифр.
Помолчав, глава филиала произнес:
— Надо признать, твой Коршунов хорош. Так использовать цианистый калий — это надо догадаться.
— Вы льстите не ему, а мне, ваша светлость. Это была моя идея.
— Значит, в таком случае, я не ошибся насчет него. Хорош, последователен, внимателен к деталям, аккуратен, умен… — Воронов сделал глоток. — Амбициозен, я полагаю?
— Вне всяких сомнений, — вкрадчиво согласился собеседник графа.
— Но не имеет ни малейшей капли фантазии. А в нашем деле без творчества никуда. Алхимия — это искусство.
— Алхимия? — удивился Татищев.
Само это слово считалось в «Воронов Фармацевтика» запретным.