Страница 31 из 143
Король и хотел бы разозлиться или разочароваться, но ему уже осточертело удивляться очередному трюку Виктора, ведь Маритас ни на секунду не сомневался, что это как-то связанно именно с ним.
Тем временем Фрейя, оказавшись в лагере, на глазах у солдат стала на ходу менять свой облик, с каждым шагом уменьшаясь в размерах, и когда её габариты были сопоставимы с лошадью, она стала на задние лапы и полностью приняла человеческий облик.
Как только трансформация закончилась, её шлем сложился, открывая прекрасное лицо, перепачканное кровью, и она невольно облизнулась.
Девушка ощутила металлический вкус, отчего к горлу подступила рвота, но, видя взгляды солдат на себе, она не посмела поддаться желанию и, стиснув зубы, ускорившись, направилась к фрейлине, бежавшей ей навстречу с полотенцем в руках.
Сегодня Фрейя впервые лично убила человека и не одного, а сотни. Каждый взмах гигантской лапы уносил десятки жизней. Одним укусом она убивала по два-три человека, и все они умирали с взглядом, в котором читалось отчаяние и безнадёжность.
Эти картины стояли перед её глазами, и герцогиня уже не раз пожалела, что вызвалась на войну.
Когда к ней подбежала фрейлина и протянула влажное полотенце, в голове Фрейи раздался голос супруга.
— В первый раз всегда тяжело, и я надеюсь, что тебе больше не захочется это повторять. Когда убийство станет нормой, ты пожалеешь… А я не хочу этого…
Жена Виктора ничего не ответила, лишь обтёрла лицо полотенцем и, приказав подготовить ванну, направилась к себе в палатку, чтобы отдохнуть, потому что эти полчаса показались ей целой вечностью, и она хотела как можно скорее смыть с себя кровь врагов.
Сам лорд, находясь в штабе, изучал карту, ожидая, что вот-вот протрубят отступления, и сегодняшнее сражение опять закончится без особых успехов.
Хотя каждый день удавалось убить от пяти до десяти тысяч человек, но до конца войны было ещё очень далеко, ведь тут собралось больше двух миллионов рыцарей.
Изучая расположение войск и рельеф местности, лорд не сразу заметил, что в помещении что-то изменилось.
Лишь когда Лами коснулся его плеча, у Виктора по коже пробежал холодок, и он замер в шоке от того, что в помещении и за её пределами не было слышно ни звука.
Готовый призвать броню, он, выровнявшись, обернулся к магу, заодно осматриваясь по сторонам и вглядываясь в лица замерших аристократов и офицеров, для которых, казалось, время замерло, судя по тому, как они остановились.
Только полностью обернувшись назад, лорд заметил, что на входе в палатку стоят трое мужчин в белых рясах, которые светятся золотыми рунами.
В этом свечении Виктор с трудом смог разглядеть на их груди красующийся знак бога Кироса в виде солнца.
Все они были похожи на типичных монахов с белой короткой бородой, лысиной на голове и доброжелательными лицами. Впрочем, доброжелательность их явно была показной, потому что в глазах читался леденящий холод.
— Кто вы такие? — спросил Виктор.
Мужчина, стоявший в центре, улыбнулся ещё шире, как если бы встретил старого друга.
— Ваше превосходительство, я кардинал церкви бога Кироса, Салим Галиолис, и мы пришли закончить войну. Наш бог не приемлет бессмысленное кровопролитие и желает вернуть агнцев в своё стадо и заботиться о них, даруя любовь и тепло.
Лорд понимал, что эти трое явно непросты, раз смогли заставить замереть даже легендарных рыцарей.
— А если откажемся? — пытаясь тянуть время, спросил Виктор.
Мужчина сделал шаг вперёд, на что тут же отреагировал Лами, выйдя ему навстречу.
— Святой Папа сообщил нам, кем вы являетесь, и одна из наших целей — это вернуть вас в лоно церкви. Вы же понимаете, что, являясь первым воином бога, не можете оставаться среди смертных.
Паладин понятия не имел, насколько много известно Папе, но то, что его узнали без брони, давало основания полагать, что церкви многое удалось выяснить.
«Теперь скрываться уже нет смысла… »
Услышав вопросы, Виктор кое-что понял для себя, и теперь оставалось только выяснить, что ещё известно этим людям.
— Я не собираюсь никуда возвращаться, и, если вы вернётесь к себе, я могу только обещать, что Лиденгард не будет посягать на Тиллисат.
Кардинал сделал ещё один шаг, на что Лами поднял посох, готовясь атаковать.
— Весь мир должен приветствовать нашего бога, и мы не можем оставить людей на континенте в отчаянии. Они жаждут спасения. Вы же должны понимать? Все ваши дела направлены на помощь обездоленным! К этому взывает ваше естество, заложенное богами! Мы на одной стор…
— Если собираешься проповедовать мне, то уверяю тебя, в моём лице ты не найдёшь сторонника. — остановил его Виктор.
Кардинал сделал огорчённое выражение лица и покачал головой.
— Я лишь попробовал, но рано или поздно вы осознаете и вернётесь…
Как только слова упали, Виктор заметил, как Лами выронил посох, и, когда он посмотрел в сторону двух кардиналов на входе, стало понятно, что они удерживают мага.
Салим прошёл в сторону Клойда, который не мог пошевелиться, и только его напряжённые глаза следили за тем, как мужчина в рясе приближается к нему.
Кардинал, подойдя вплотную к королю, положил ему руку на лоб.
— Дитя, ты возвращаешься к богу Киросу. Твой путь на бренной земле окончен, и эту ношу теперь понесёт твой брат. — Произнеся эти слова, кардинал накапливал ману, собираясь атаковать, но в следующую секунду его руку схватили словно тисками и отодвинули от короля.
В непонимании Салим открыл глаза и встретился взглядом с Виктором, который стоял перед ним.
Мужчина пытался понять, как тот оказался так быстро перед ним, и ещё больше недоумения вызывало то, что герцог смог прервать заклинание, ведь кардинал является заклинателем уровня Звёздного мага.
Всё его тело окружено барьером, который делает его сильным настолько же, насколько и рыцаря Вечного Сияния.
Виктор злобно ухмыльнулся.
— Я ждал чего-то подобного. Граф Парфо, так понимаю, уже предал нас и планирует посадить на престол Триама… Хорошо вы придумали. Полагаю… — Паладин посмотрел в сторону входа на двух монахов, удерживавших Лами. — Ваша разведка доложила вам, что со мной один Звёздный маг. Остановить Лами, расправиться с королём, после чего объединить Лантарис с Армондэлем и всем вместе напасть на Лиденгард. Я нигде не ошибся?
Салим пытался вырвать свою руку из жёсткой хватки, но ему даже пошевелить ею не удавалось.