Страница 106 из 143
Лорд всё больше желал покорить свою самую строптивую жену, которая, судя по всему, считала себя центром вселенной.
Схватив её за талию, он притянул Шону к себе, а затем подмял под себя. Сопротивление женщины было недолгим, и уже очень скоро комната наполнилась стонами, которые смущали служанок, стоявших за дверью.
Спустя ещё час Виктор, довольный собой, покинул спальню супруги и отправился в столовую, где собралась вся семья.
За длинным обеденным столом собралась практически вся семья. Отсутствовали только Шона, Рагнар и Иггдрасиль.
Присутствовала даже Клиосса, которая обычно избегала остальной семьи и старалась не покидать своё крыло дворца. В отличие от прошлого, когда она занимала место рядом с главой семьи, теперь она сидела на противоположной стороне от него.
Раньше женщина считалась старшей родственницей, но когда у них с Виктором родился сын, её статус стал неопределённым, и ей подходило только одно место, которое обычно занимали почётные гости.
В огромной богато украшенной столовой Виктор шёл вдоль длинного стола, останавливаясь возле каждого своего ребёнка, пока жёны общались между собой, игнорируя его появление.
Семья не следовала жёстким правилам этикета, и никто не трепетал от появления хозяина дома. Раньше все замирали с его появлением, и когда он занимал своё место во главе стола, приступали к трапезе, но в нынешнее время только дети с радостью приветствовали отца и в короткий миг пытались рассказать ему о своих самых важных достижениях за время его отсутствия.
Виктор старательно слушал каждого и лишь спустя полчаса смог наконец добраться до своего места. Чувствуя себя виноватым за то, что вновь покинул семью на полтора года, он как мог старался продемонстрировать свою любовь и привязанность к ним.
Как только герцог занял своё место, слуги стали подавать горячие блюда, а атмосфера в помещении резко стала очень шумной, так как каждый старался быть услышанным.
«Так вот почему аристократы ввели правило, что за едой надо молчать…»
— подумал Виктор, видя, как целая орава детей и несколько жён, не сдерживаясь, общаются между собой.
Единственной, кто молча приступил к еде, была Сильвия, которая оставалась герцогиней до последнего.
Одетая в наряд, похожий на золотое платье китайской императрицы, женщина заметила взгляд супруга.
— Алганис вернулся с восточной границы королевства. — Коротко сообщила она и продолжила есть.
Виктор со сложным выражением лица посмотрел на супругу. За то время, что они провели на Земле, здесь, на Лимее, прошло полтора года. Солдаты на границе гибли тысячами в мелких стычках, а полководцы пытались выслужиться перед своими господами.
Алганис был одним из таких. Господин наказал его за оплошность в Эроне, и он всячески пытался оправдаться, и война для рыцарей была лучшим способом смыть позор и очистить своё имя. Любое преступление можно было списать заслугами.
Пусть для герцога и прошло всего несколько дней, для генерала прошло полтора мучительных года, где каждый день он провёл в ожесточённых сражениях.
Союзные силы Империи Тиллисат регулярно провоцировали стычки на границах, вынуждая Империю Лиденгард быть начеку и поддерживать войска в постоянной боевой готовности. Порой небольшие отряды сталкивались между собой и, понеся потери, отступали, и случалось такое постоянно.
Во всём этом Алганис принимал непосредственное участие. Он не надеялся на высокие награды или новый титул, всё, чего жаждал рыцарь, это прощения.
Виктор, услышав слова супруги, перевёл взгляд на совсем разбаловавшихся детей. Заметив суровое выражение лица отца, дети тут же стихли.
Лорд не стал доедать и, поднявшись из-за стола, отправился в тронный зал, где его ждали десятки рыцарей, директоров заводов, магов из научных институтов, а также Алганис, вернувшийся с докладом с границы.
* * *
Боковые двери тронного зала распахнулись, и в просторное помещение, заполненное людьми, уверено шагая вошёл герцог Леомвиль в сопровождении четырёх гвардейцев в тяжёлых доспехах. Все присутствующие как один согнулись в поклоне и выпрямились только когда он сел на трон.
Лорд пробежался взглядом по залу и вскоре остановился на своём первом рыцаре.
Одетый в чёрный мундир мужчина с двумя новыми шрамами на лице слегка выпрямился, встав по стойке смирно. Он пытался скрыть свою левую руку, но как такое могло ускользнуть от взгляда герцога, который своей аурой просканировал его и видел насквозь. Там, где должна была быть рука, теперь была только культя, а китель заправлен в брюки, чтобы скрыть недостаток.
Несложно было догадаться, что в битвах на границах его рыцарь серьёзно пострадал. В единственном глазу герцога вспыхнула вспышка ярости. Как бы сильно его вассал не подводил господина, это не значило, что кто-то безнаказанно мог ранить его.
Потеря конечности для мага — это конец пути в развитии. Хотя существовали способы восстановить руку, но она будет без драконьих жил, а значит это всего лишь хороший протез, не более.
По тронному залу прокатился бархатистый голос герцога.
— Как это произошло? — спросил он.
Алганис, понимая, о чём речь, сделал шаг вперёд.
— Ваша светлость, это результат столкновения с кардиналом церкви. — Без утайки стал отвечать рыцарь, зная темперамент своего господина. — Он сказал, что это наказание для неверующих.
Виктор нахмурился. Кардиналы находились на уровне Легендарных рыцарей, а значит могли легко раздавить такого рыцаря, как Алганис. То, что они ограничились лишением конечности, было не милосердием, а издёвкой. Они давали понять, что могут делать всё, что захотят.
Лицо лорда потемнело от мысли о том, как эти высокомерные клирики творили что вздумается. Он хотел бы также ворваться в Империю Тиллисат и наказать пару монахов, наступив им на лицо, чтобы они осознали свою никчёмность. К сожалению, Папа церкви явно был на одном уровне с Виктором, а может даже сильнее.
Обдумав всё, Виктор привёл мысли в порядок и немного успокоился.
— Ты достойно проявил себя на границе, и твои заслуги будут отмечены. Оставайся пока во дворце, как только будет возможность, я встречусь с тобой.
Услышав эти слова, все в тронном зале с завистью посмотрели в спину Алганиса. Практически каждый здесь был готов обменять руку на благосклонность герцога и они бы даже не считали это потерей. Сам рыцарь с блеском в глазах поклонился, после чего развернувшись направился к выходу.