Страница 52 из 53
Омутный морок русалок начисто стёр из их памяти дни, проведённые на дне озера. Они не помнили ни русалочьих ласк, ни страшного подводного царства. Для них всё это было лишь долгим, тяжёлым сном без сновидений.
Путь назад до казачьей станицы занял весь остаток дня. Ожившие казаки шли ходко, но молча, всё ещё не до конца придя в себя от пережитого. Впереди всех уверенно шагал медвежатник. Он лучше других чуял дорогу к родному дому, и в его глазах уже горела радость скорой встречи с близкими.
К станице они подошли, когда солнце уже садилось за горизонт, окрашивая бревенчатые избы и купола местной церкви в багровые тона. Медвежатник, обогнав остальных, первым ворвался через раскрытые станичные ворота.
На площади у кабака и правления в этот час всегда собирался народ. В тот момент в станицу вернудся немой.Завидев его, казака которого уже считали погибшим и помянули на кладбище, бабы всплеснули руками, а мужики побросали свои телеги.
— Глядите-ка! Живой, шельма! — раздались удивлённые возгласы.
Станичники обступили мужчину, радовались, хлопали его по плечам. Мать его с плачем упала сыну на грудь. Однако общая радость длилась недолго. Старые, бывалые казаки быстро заметили, что немой вернулся один, а взгляд его остаётся странным и отрешённым. Поняли станичники далеко не всё — немота парня не позволяла ему объяснить, где остальные и что стряслось в тайге.
— А остальные-то где? Где двое других? Где купец Ветров? — сурово вопрошали из толпы. — Неужто бросил товарищей?
В станице тут же поднялся гул. Кто-то радовался чуду, а кто-то начал ругаться, подозревая недоброе и обвиняя вернувшегося парня в трусости. Но тут в ворота вошли Аглая, Арсений и еще трое казаков. Шум мгновенно стих, сменившись гробовым молчанием. Вид вернувшихся из мёртвых казаков внушал робкий страх. Люди расступались перед ними, крестясь и шепча молитвы.
Чтобы избежать лишних расспросов на улице и успокоить разбушевавшуюся станицу, Аглая, ведьмак Арсений и три спасённых казака отправились в местный кабак. Там, за крепким деревянным столом, собрались станичные старшины и близкие родственники пропавших. Перед ними выставили кувшины с квасом и хлеб.
Казаки сидели в кабаке, постепенно приходя в себя под воздействием тепла. Они честно рассказали станичникам всё, что могли, и объяснили, где находятся остальные участники похода, подтвервив, что купец Илья Ветров остался в тайге, но жив.
После этого разговора, устав от шума и людских пересудов, Аглая, Арсений и пришедшие с ними казаки разошлись по домам. Аглая и ведьмак отправились к нему домой — в крепкую избушку на краю станицы, где Арсений жил и держал свои сушёные травы.
Там, дома у ведьмака, Аглаю встретила мать. Женщина наконец дала волю слезам, обняла её и принялась причитать, рассказывая, какого она страху натерпелась за всё это время, пока они ходили в гиблое урочище.
— Доченька моя, Аглаюшка… Какого же я страху натерпелась, пока вы в тайге были! — плакала женщина, гладя Аглаю по волосам. — Ночами не спала, всё казалось, что волки воют под окнами, да нечисть лесная в двери стучится. Думала, и тебя потеряла, и отца твоего батюшку… Расскажи ты мне, ради бога, живой ли он? Где Ильюша мой?
Аглая мягко отстранила мать, усадила её на лавку у тёплой печи и сама села рядом, взяв её за натруженные руки. В этот момент в ней снова заговорили одновременно две души: сострадание купеческой дочери и холодная, точная уверенность геолога, знающего законы подземного мира и волю Великого Полоза.
— Живой наш батюшка, мама, живой, — тихо, но твёрдо сказала Аглая, глядя матери прямо в глаза. — Не плачь и не убивайся понапрасну. Но и скорого возвращения его не жди. Отец вернётся домой ровно через три года.
Старая женщина ахнула, прикрыв рот ладонью:
— Три года? Господи, да где же он ходить-то будет столько времени? Чего ради?
— Такой договор у него сошёлся с землёй, — спокойно пояснила Аглая, поглаживая лежащую на столе малахитовую шкатулку. — Батюшка наш под землю ушёл, к самому Змеиному Царю в услужение. Будет он там три года потаённые клады открывать, да от людской жадности беречь. Земля его за корысть наказала, но и наградой не обделит. Отслужит свой срок — вернётся живым, здоровым, да таким богатым, что ни в сказке сказать, ни пером описать. А раньше срока его никакая сила оттуда не выкупит. Нам же остаётся только ждать, беречь дом и верить, что слово Полоза крепче гранита.
Арсений, стоявший у окна и смотревший на тёмную стену далёкой тайги, молча кивнул, подтверждая слова девушки. Теперь в их доме поселилась твёрдая надежда.