Страница 48 из 53
Аглая, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, шагнула вперёд и протянула Хозяйке закрытое серебряное зеркальце, забрав взамен заветную шкатулку.
Хозяйка жадно схватила зеркальце, повернула его к себе и откинула серебряную крышку. Она глянула в чистую, серебрёную амальгаму, ломающую любой земной и подземный морок… и застыла.
Её губы замерли на полувздохе, изумрудные глаза широко распахнулись, отражая её собственную неземную красоту. Начиная от пальцев, державших серебро, по шёлковому платью побежала тяжёлая, глухая серость. В одну секунду Хозяйка Медной горы превратилась в безупречную, монументальную малахитовую статую, застыв посреди собственных палат в немом восхищении.
Аглая испуганно прижалась к Арсению, пряча шкатулку за пазуху.
— Арсений… Она что… умерла? — испуганно прошептала девица, глядя на каменное изваяние.
Ведмедь мягко приобнял её за плечи, увлекая к выходу из палат. Его кошачий глаз понимающе прищурился.
— Да нет, Таечка, жива она, — тихо, с ухмылкой ответил ведьмак, шагая с носка на пятку по яшмовому полу. — Это она от красоты своей собственной застыла. Увидела себя в серебряном стекле без морока, налюбоваться теперь не может. Ничего, отойдет со временем, как наглядится. А нам припустить надо, пока змеиный царь Полоз окончательно со своим родником под землю не уполз.
Они поспешили прочь из затихших малахитовых палат, унося с собой спасённые души и тайну живой воды.