Страница 64 из 77
Михалыч тут же начал опускать тяжелые металлические щитки на окнах. Я кинулся помогать. Вова тоже взялся за ставень с другой стороны, но Михалыч кинулся к нему, схватил за руки и, заглянув в лицо нашему великану, четко сказал:
— Вова, не надо!
Тот пожал плечами, прошел в отсек и, подкинув взвизгнувшую Зою на верхнюю полку, сам улегся на нижней, поджав ноги, чтобы хоть как-то поместиться.
— Уф, — вздохнул Михалыч.
— Вы что? — забеспокоился я. — Плохо?
Он матюгнулся, вытер со лба пот и пояснил:
— Думал, он с корнем эти железки вырвет, — шофер кивнул в сторону окна, которое хотел прикрыть Вова. — Ему эти жалюзи порвать, что лист бумаги скомкать.
— Михалыч, женщин, детей, — я кивнул на отсек, где устроились Зоя и Вова, — стариков и ненадежных элементов из Главреперткома, — показал подбородком в сторону Иосифа Самуиловича, который спорил с Нагибиным, — мы беспокоить не будем. Но нам с тобой ночью надо нести караул. По очереди. И вот что, не нравится мне этот «земляк», будет твоя очередь дежурить, не спускай с него глаз.
«Одноклассник» тем временем, свернувшись на заднем сиденье, мирно посапывал.
Вечером бурно обсудили репертуар. Если раньше споров у нас не было, предложения или принимались, или отметались, то сейчас Нагибин попытался использовать свое положение. Он вставлял реплики к месту и не к месту, пытаясь изобразить из себя знатока искусства.
— Я бы хотел, чтобы исполнили арию из оперы Верди «Трубадур». Вы ведь, Николай, закончили хотя бы один курс консерватории? — презрительно скривившись, прокомментировал он, когда я предложил исполнить частушки.
Мы проигнорировали вопрос, продолжая обсуждение репертуара.
— Ну что-нибудь классическое вы можете исполнить? — не унимался Набоков.
— Таки да, — с ядовитой вежливостью ответил дядя Ёся. — Петр Ильич Чайковскbq «1812 год». Торжественную увертюру под аккомпfнимент немецкой артиллерии. И в качестве контрапункта ответ наших «Катюш».
— Юрий Маркович, вам ведь по сути наплевать и на наш репертуар, и на нас тоже, — я сказал это как-то устало. — Не в обиду сказано, просто констатирую факт. Вы занимайтесь своими делами, вам ведь нужно будет корреспонденцию в газету сдавать. Если не ошибаюсь, вы с «Красной звездой» сотрудничаете. Тем более, книжка скоро выходит. Занимайтесь литературным трудом, дались вам наши песенки?
— Таки да, это не работа, а привычка делать людям нервы, — поддержал меня Иосиф Самуилович. — Вы нас не уважаете, мы вас взаимно…
На этой оптимистической ноте закончили нашу творческую дискуссию. Скоро автобус оглашало только легкое похрапывание и сопение. Все спали.
Михалыч растолкал меня часа в три.
— Ты внимательней. Приглядывайся. Тут «рама» зудела. Вроде далеко, но неприятно. Давай, не засни. До утра твоя смена, — он отдал распоряжения, тут же сунул мне автомат и, забравшись в кабину, тут же захрапел.
Я сидел, прислонившись спиной к металлическому щитку на окне. Закрыл глаза, но автомат держал крепко. Со стороны могло показаться, что я крепко сплю.
Послышался шорох. Я приоткрыл глаза.
Со своего места встал Сашка Брагин и тихо ступая ногами, обутыми в валенки, направился к двери. Шел осторожно, воровато оглядываясь.
Он спрыгнул со ступеней, аккуратно притворив за собой дверь.
Я так же тихо покинул автобус. Первое, что увидел, это спину в фуфайке. Мой «друг, земляк и одноклассник» стоял, задрав голову вверх и размахивал фонариком.
А где-то совсем близко, над нами, гудела «рама».