Страница 43 из 77
— Есть. Но вот будут ли они для вас хорошими, я не знаю, — ответил генерал. — Ашот Казарян служил в четыреста восемьдесят четвертом полку. Этот полк входил во вторую резервную авиагруппу. Я лично не знал вашего сына, уважаемая Зинаида, сам до Калинского фронта командовал первой резервной группой. Что такое резервная группа, чтобы вы представляли? Это остатки разбитых частей. То есть, сборная группа, которой дают новую технику и бросают в бой. Я кое-что выяснил о вашем сыне, — здесь генерал замолчал, а Зинаида Ованесовна подалась вперед, с нетерпением ожидая новостей. — Вторая авиагруппа действовала в составе Ленинградского авиафронта. Это на север от нас. Новгородская область, север Тверской области, да Бологое — между Ленинградом и Москвой. Слышали наверняка?
Зинаида кивнула.
— Так что с моим Ашотиком? — выдохнула она.
— Он не вернулся на свой аэродром, но сведений о его гибели нет. Числится пропавшим без вести, — ответил генерал.
Мне показалось, он ожидал слез, горя, но Зинаида Ованесовна вдруг обрадовалась:
— Он жив! Никто не видел его мертвым, значит, он жив!
В этот момент ее лицо светилось такой надеждой, что ни один человек не посмел бы сказать: «Вряд ли». Мы, во всяком случае, никак не прокомментировали новости.
— Спасибо, товарищ генерал, спасибо! — радостно поблагодарила Трифонова певица.
— Завтракайте, товарищи артисты и вам пора в дорогу — в Калинин. Ехать недалеко, но с учетом того, что дороги плохие и местами забиты сгоревшей техникой, думаю, часа за три доберетесь. Я распоряжусь, чтобы вас сопроводили. Кстати, о вас там уже наслышаны, и ждут с нетерпением. Сам просил!
Да кто такой этот «Сам»?..
Не мог же Сталин прибыть в Калинин? Может быть, Рокосовский? Он принял личное участие в моей судьбе. В Москве, в госпитале он посоветовал Корзунову определить меня в агитбригаду. Или, «Сам» — это Жуков?..
Решил не ломать себе голову, быстро поел, встал, похлопал по плечу Вову, жестом попросив его следовать за мной.
Вернувшись в землянку, закинул на плечо аккордеон, взял в руку скрипку. Вова вышел следом, в обнимку с тамтамами и двумя вещмешками на плече. К нашему грузовичку подошли в самый разгар скандала. Дядя Ёся стоял в кузове нашего ЗИСа, и потрясал полупустым мешком.
— Таки что ты мне делаешь нервы? — говорил он громко, быстро, почти без пауз. — Я тебе говорю, что не хватает сухарей, всего пол ящика тушенки, и несколько плиток шоколада вместо целого мешка. Куда таки все растворилось? — возмущался Иосиф Самуилович.
— Куда-куда, да куда бы не дел, а на дело, — отмахивался от назойливого еврея шофер.
— Таки Михаил Михайлович, как вы мне объясните такой вопиющий перерасход наших пайков7 — не отставал дядя Ёся.
Он спрыгнул и подбежал к Михалычу, подергав того за полу меховой куртки.
Михалыч со злостью захлопнул капот, спрыгнул на землю, и навис над низкорослым евреем.
— Что я тебе объясню? — заорал он. — Что после немцев все в руинах? Что в остатков домов остатки семей? Что дети чудом выжили и голодные? Да ты скажи спасибо, что я хоть что-то привез. Вообще бы все раздал и не хватило бы.
Иосиф Самуилович посмотрел на перекошенное лицо Михалыча, на его сжатые кулаки и вдруг, шагнув к нему, погладил нашего водилу по рукаву.
— Так это ж дело совсем другого рода, — еврей выпустил мешок из рук, вскинул ладони так, будто обращался к самому Господу Богу. — С этого и надо было начинать! Отдать часть нашего избытка — это прямой путь получить еще больше избытка. Думаю, в Калинине кто-то из моих родственников обязательно найдется, — и он стал шептать, загибая пальцы, видимо, вспоминал степень родства со всем воюющими на Калинском фронте.
Я не ошибся. Буквально через минуту Иосиф Самуилович радостно воскликнул:
— Таки да! Кацнельсон, троюродный брат жены племянника двоюродной тетки Изи Рабиновича. А Натан Кацнельсон… то есть Анатолий — он начальник штаба фронта. А его таки любимый брат Илья — начальник тыла Калининского фронта. Разве ж они оставят голодным своего любимого родственника и его друзей?
Я только покачал головой: все люди — братья… И братья нашего дяди Ёси, кажется.
Вова уже загрузил инструменты в кузов. Поднял и посадил в кабину Зинаиду Ованесовну. Влез сам и подал руку мне. Иосиф Самуилович спрыгнул, поспешив занять место рядом с водителем. Мы ждали только Зою.
Она появилась через минуту, за руку с Серегой Ивановым. Оба светились счастьем.
— Ты пиши мне, Зоенька. И жди, — и летчик поцеловал жену в губы.
— Я дождусь, — ответила она. — Ты только возвращайся из полетов. Каждый раз возвращайся!