Поцелуй железа

— Хорошо.

Услышать это слово было так же приятно, как и ощутить трение его пальцев о мое кружевное белье.

— И в-третьих.. – воспользовавшись тем, что я выгнулась вперед, он опустил губы к моей груди и провел клыком по самому пику, выступающему через атласный бант.

Твердое острие пронзило мое тело наслаждением: каждый его участок наполнился огнем, но ярче всего пылало между ног. Непроизвольно я вытянула ногой, когда мой сосок затвердел. Смех Бастиана был глухим и таким же мрачным, как и его тени, сжимающие мои лодыжки.

— Так вот, в-третьих, мне больше нравится, когда у тебя распущенные волосы. – Что-то – должно быть, тени – защекотали мне кожу на голове. Мгновение спустя десяток заколок упал на пол, и мои волосы каскадом рассыпались по спине. – Превосходно. – Его одобрительное урчание отозвалось в моих грудях, когда он целовал их.

Я задыхалась от смеха.

— Ты мог бы просто сказать.

Он косо посмотрел на меня, не отрываясь от моего декольте.

— Но ведь так интереснее.

Я наблюдала, как он занят делом, сосредоточенно хмурясь, отчего между его бровей вырисовывались восхитительные линии.

Несмотря на то, что его прикосновения разжигали во мне огонь, в темном уголке моего сознания зародился вопрос – кто еще видел это выражение на его лице. Арианмель помог мне понять, что меня не волнуют мысли других людей, но от своих собственных я не могла сбежать.

— Ты делал это с Ларой?

Движения его рук по моему белью замедлились. Бастиан поднял голову, грустно ухмыльнувшись.

— А что? Ты ревнуешь? – он удивленно посмотрел на меня. – О, ты ревнуешь.. к мертвой женщине, ни больше ни меньше.

Мои щеки вспыхнули. Глупо было это спрашивать, а ревновать к мертвой женщине – просто нелепо.

Погладив меня по щеке, он приблизился к моему уху.

— Я не делал с ней этого. Потому что я не хотел использовать вечеринки такого рода как предлог, чтобы делать так, – его палец проскользнул под мое кружево и проник в меня.

Я старалась быть тихой, но не смогла подавить стон.

— Всего лишь как предлог, чтобы меня видели с ней на публике или чтобы вывести ее в свет, – он кивнул в сторону пары, которая наблюдала за нами из темного угла. – Но этого я хочу только с тобой, мой уголек. Я так люблю, когда ты обжигаешь меня.

Он по-прежнему считал меня привлекательной – даже вожделел меня. Осознание этого расцвело в моей груди, расцвело буйным цветом, как сорняки после дождя на потрескавшейся земле.

Я повернулась к нему и поймала его губы, чтобы обжечь их поцелуем. Так можно было сказать то, что я не могла произнести вслух. То, как я была рада его признанию. Выразить благодарность за все, на что он открыл мне глаза. За утоление потребности, в которой я не могла признаться.

Он отстранился и прошептал:

— Сегодня вечером я планировал трахнуть тебя своей тенью, но не устоял перед желанием чувствовать тебя самому. – Простонав, он глубже погрузился в меня. – Такая мокрая, такая горячая, такая тугая.

Музыка нарастала, гул в моем теле тоже. От этого у меня перехватило дыхание, но я никогда не видела его таким разговорчивым, и любопытство сжигало меня так же сильно, как и желание.

— Почему ты никогда не кончаешь? – даже сейчас я чувствовала, как его желание впивается мне в спину, в то время как он не позволял мне ничего с этим сделать.

— Почему ты думаешь, что я не кончаю?

— Ты уходишь, не выплеснув свою ярость.

— Ярость, – он насмешливо хмыкнул и просунул в меня еще один палец. – Когда-нибудь я покажу тебе эту ярость, – его голос захрипел, отдаваясь во мне эхом. – Ты хоть представляешь, сколько раз мне приходилось кончать после библиотеки, чтобы хоть немного соображать?

А вот и ответ. Дело было не в том, что он не хотел. Ему нужно сохранять контроль над происходящим, словно он боялся, что если он достигнет кульминации, хозяйкой положения уже стану я.

Я неудержимо захохотала.

— Черт возьми, обожаю арианмель.

Посмеявшись, Бастиан засосал трепещущую точку пульса на моей шее.

— Я тоже. Даже если ты пользуешься ситуацией.

Я уже собиралась ответить, когда на нас упала тень.