Страница 95 из 97
52
Лестницы становились все у́же и темнее по мере того, как мы спускались. Некоторые из них были высечены в камне и рассчитаны на людей гораздо выше меня. Сефер помог мне спуститься по ним.
— Куда мы идем?
Он окинул взглядом коридор впереди.
— Увидишь.
Мы спускались все ниже и ниже, пока наконец не достигли большой двери, которая выглядела так, словно была высечена в черной скале вулкана.
— Некоторые привилегии королевской семьи, – объяснил Сефер, когда она открылась от его прикосновения.
За дверью сгущалась тьма, но в конце меня ждал мерцающий фонарь.
Страх пополз по моей спине, впиваясь когтями в позвоночник.
— Я думала, что меня представят твоим родителям.
— Позже. Сначала я хочу кое-что тебе подарить. Свадебный подарок.
Я была не уверена, что хочу видеть то, что ожидало меня в свете фонаря, но Сефер протянул мне руку, и я взяла ее, ощущая тепло горячей кожи.
По обе стороны коридора были двери с зарешеченными окнами и люками, в которые можно было просунуть поднос.
Это была темница.
От осознания у меня скрутило живот. Если Сефер привел меня сюда, чтобы наказать, то я должна отдать ему должное за то, что он действительно играл в долгую. Но нет, я в это не верила. Я доверяла ему.
Словно почувствовав мой дискомфорт, он крепче сжал мои пальцы и поцеловал их костяшки.
— Настало время.
Когда мы достигли границы освещенного фонарем коридора, он провел нас в комнату с колоннами, высеченными из того же черного камня. В центре двое охранников в масках держали скрученного мужчину. Их сверкающие доспехи были из материала, напоминающего кожу, а на груди у них красовалась эмблема Рассветного двора – пылающее солнце, выходящее из-за темного горизонта.
Покрытый грязью и кровью, пленник явно прибыл в темницу не этим утром. И все же, несмотря на грязь и изодранную одежду, его руки и ноги были все еще мускулистыми. Стражники держали его в заключении недостаточно долго, чтобы мышцы успели потерять свою форму.
Я хмуро перевела взгляд с охранников на Сефера.
— Я не..
Заключенный вскинул голову при звуке моего голоса.
На меня уставился один темный глаз, широко раскрытый и налитый кровью. Другой закрывала окровавленная повязка, на лице красовался синяк. Тем не менее я все еще узнавала его.
Узнала бы где угодно.
— Эрик.
У меня перехватило дыхание. Я судорожно сжала пальцы Сефера. Прошел месяц с тех пор, как я видела его в последний раз, но ярость, которая разлилась по моим венам, была такой же горячей, как тогда, на театральных мостиках.
Сефер высвободился из моих объятий и подошел к низкому столику между двумя колоннами, который я не заметила, когда мы вошли.
— Поскольку это твой свадебный подарок, я подумывал о том, чтобы повязать ему на шею бант, но Селестина настояла на том, что это признак дурного вкуса. – Улыбка Сефера была натянутой, когда он отвернулся от стола, держа в руках длинный меч. – Так что я только украсил клинок.
И действительно, на рукояти меча поблескивал черный атласный бант. Это могло бы показаться забавным, если бы не цвет и не темная магия, пронизывающая воздух.
— В конце концов, я действительно дарю тебе правосудие. – Сефер протянул мне меч, чтобы я могла его осмотреть.
Черная и серебряная змеи, сплетенные вместе, образовали крестовину и рукоять. Тело черной змеи было отделано крошечными серебряными звездочками, а темные пустоты серебряной змеи были усеяны созвездиями. Темная, разрушительная магия волнами исходила от нее.
Я нахмурилась, глядя на Сефера.
— Не понимаю.
— Я не рассказал тебе всю правду, когда упомянул, что был здесь, чтобы сообщить своим родителям о нашей помолвке. – Он скривил губы. – Я действительно это сделал, но сначала разыскал его. Я не знал, сколько времени потрачу на поиски, поэтому не хотел говорить тебе и обнадеживать. – Его глаза сузились. – Но у меня такое чувство, что ты меня простишь.
У меня пересохло во рту. Сердце бешено колотилось, отдаваясь эхом во всем теле, как будто я была барабаном, в который отбивали медленный, всепоглощающий ритм.
— Он признался, так что его жизнь принадлежит тебе, так же как когда-то твоя была моей. – Уголок рта Сефера дернулся.
Я взглянула на Эрика, который склонил голову, как будто боялся, что кто-то увидит, как он смотрит на меня.
— Возможно, я заставил его. – Золото в глазах Сефера сверкало. – У тебя тот же выбор, что был у меня. Казнь, – он поднял меч, – или он будет принадлежать тебе до конца своих дней – либо пока не решишь освободить его.
Я сделала свой выбор давным-давно, но нахмурилась, увидев опасное острие меча.
— Я не смогу его поднять.
— Он заколдован. Даже самый маленький и слабый ребенок может орудовать им, если вершит правосудие. Ты можешь взять меч, если он тебе нужен. – Сефер с поклоном протянул его мне.
Стражники переминались с ноги на ногу, удивленные тем, что их принц кому-то кланяется.
Я сомкнула пальцы на рукояти. Две змеи изогнулись, как живые, и я чуть не выронила меч, удивленная тем, что они вцепились в мою руку, словно приветствуя.
Как и обещал Сефер, я подняла меч и обнаружила, что он такой же легкий и уравновешенный, как железный кинжал, который принц перековал для меня. Магия клинка пульсировала волнами.
Мне понадобилось всего несколько секунд, чтобы мое сердце стало биться в унисон с его ритмом, отзываясь в ушах, в венах и под ногами, будто пол дрожал.
Это было все равно что лежать у Сефера на груди после занятия любовью. Все равно что учиться спокойно лежать рядом с ним на солнце. Все равно что погрузиться в мелодию песни.
Это было правильно.
— Нет, нет. – Эрик, широко раскрыл глаз и замотал головой, когда я приблизилась.
Мне стало интересно, не оставили ли они его без второго глаза в ходе допроса. Стоит спросить Сефера позже.
— Пожалуйста. Зита. Нет. Ты же не хочешь этого делать. Не хочешь.
Охранники без труда удержали его на месте.
— Пожалуйста, – скулил он. – Цинния хотела бы, чтобы ты пощадила меня.
— На колени, – сказала я не своим голосом. К нему присоединились еще два, негромкий и мрачный, эхом разнесшиеся по комнате.
Охранники опустили его, и Эрик, продолжая умолять, нехотя подчинился.
Краем глаза я заметила Сефера, но все мое внимание было приковано к Эрику. И я знала.. знала, что мой принц не попытается помешать правосудию.
— Десять лет назад ты отнял жизнь и думал, что тебе сойдет это с рук. Но теперь ты за это поплатишься. Наклонись.