Страница 30 из 97
16
В ту ночь мы не ложились спать допоздна. Сефер не ушел, пока целитель не закончила и не сказала, что к утру Селестина будет в порядке. Несколько часов спустя она наконец проснулась. Улыбаясь, она нам сказала: «Отвалите и дайте мне как следует выспаться. Перестаньте суетиться из-за меня».
Казалось, тот факт, что Селестина больна, позволял ей безнаказанно посылать принца. Что ж, приму к сведению.
Утром я проснулась поздно, и мне пришлось буквально вытаскивать себя из постели, чтобы провести обычную утреннюю разминку. Благодаря мази Кадана мои раны почти исчезли, но ноги болели после отчаянной пробежки по лесу.
— Думаю, после всех этих тренировок тебе захочется выступать, я прав? – Сефер сел на кровати, наблюдая за мной.
Но вчерашнее перемирие закончилось, поэтому я не стала отвечать.
Упершись животом в пол, я потянулась назад и обхватила свои лодыжки, образуя петлю.
— Я, кажется, задал тебе вопрос.
Я бросила на принца взгляд и ухмыльнулась, давая понять, что прекрасно его расслышала. Его челюсть нервно дрожала, а мускулы подергивались.
Пока я отжималась, он снова попробовал вывести меня на разговор. Я молчала. Наконец принц подошел к тому вопросу, который я ждала.
— Почему ты пыталась меня убить?
Я подняла на него взгляд, приподняв бровь, и выпрямила руки. На этот раз я хотела его наградить за то, что он задал вопрос, который я больше всего хотела услышать.
— Я думала, тебе все равно.
— Мне любопытно.
Я вскочила на ноги, и, как и ожидалось, его глаза расширились, и принц наклонился вперед, внимательно глядя на меня. Он думал, что я собираюсь ответить. Но я лишь пожала плечами, потянулась, а затем скрылась ванной, чтобы принять утренний душ.
Когда я вышла, он был уже в ярости, буквально вибрировал от едва сдерживаемого гнева. Принц прошел в ванную, помахивая хвостом, оставив мой наряд, украшения и духи разбросанными на кровати.
Я не спеша оделась, улыбаясь себе. Это было не совсем то же самое, что вонзить ему железный кинжал между ребер, но определенно лучшее, что я могла сделать прямо сейчас.
Каждый день, когда принц принимал душ, я искала свой клинок в разных частях комнаты. Я была последовательна, запоминала все области, проверяя каждый день по одной. Вчера я закончила очередной осмотр и не нашла никаких следов. Не то чтобы я винила его за то, что принц спрятал оружие где-то в другом месте. Он был высокомерным, но не глупым.
Пока что мои победы были незначительны. Но я пыталась придумать способ, чтобы остаться одной в других частях дворца и расширить зону своих поисков.
Принц выскочил из ванной совершенно голый. Это было так неожиданно, что я поймала себя на том, что какое-то мгновение любовалась поразительной длиной того, что располагалось у него между ног, прежде чем опомнилась и отвела глаза. Должно быть, Сефер был сильно зол, потому что даже не ухмыльнулся и не отпустил двусмысленной шутки, когда заметил, что я на него смотрю.
Это было первое предупреждение.
Мне понравился его выбор одежды – все черное. Принц никогда не носил таких мрачных тонов, если только они не сочетались с каким-либо цветом. Он предпочитал зеленый и синий – цвета зелени и ясного неба. Я бы списала этот выбор на близость к Рассветному двору, но, возможно, эти цвета были скорее отражением его яркой личности. Принц был жесток, да, и высокомерен, безусловно. Но он много смеялся и заставлял окружающих смеяться еще больше. Иногда даже улыбался от удовольствия, а не от злобы. Игривый и непосредственный, он завоевывал расположение окружающих, и я понимала как.
Но сегодня..
Сегодня принц был в черном и приказал мне следовать за ним. Закутавшись в беспокойство, как в плащ, я поспешила следом.
Мы пришли в оживленную столовую на обед. Селестина взглянула на принца, и ее брови поползли вверх – еще одно предупреждение.
Рорк поприветствовал Сефера широкой улыбкой, сверкнув черными глазами.
Кадан отодвинул стул и подошел, чтобы налить ему выпить.
— Нет. – Голос принца разнесся по комнате гулким эхом, которого я раньше не слышала. Он отразился в каждом бокале и тарелке, на кафельном полу и даже в канделябрах над головой. Они издали нестройный перезвон, который заставил меня напрячься.
Все замолчали.
— Мой питомец будет прислуживать нам сегодня. – Взмахом хвоста Сефер отпустил слуг.
Кадан вернулся на свое место, нахмурив брови.
Прислуживать им. Ладно. Это было бы не так уж плохо. Возможно, принцу не очень-то хотелось наказывать меня после того, как всю ночь беспокоился о Селестине.
С излишне приторной улыбкой я схватила его тарелку и положила картошку, обжаренную с розмарином и чесноком. От этого аромата у меня потекли слюнки.
— Подойди ближе, птичка. – Его большая рука обхватила меня за талию и притянула к себе, так что я оказалась прижатой к его ноге, пока накладывала на тарелку овощи.
Я не отстранилась: не потому, что мне было приятно его тепло, а потому, что принц хотел, чтобы я сопротивлялась.
Он улыбнулся своим друзьям, демонстрируя клыки.
— Вот как, я надеюсь, она вас обслужит. – Его рука скользнула вверх, играя с моими волосами, прежде чем опуститься на поясницу. – Обязательно выразите ей свою благодарность. – Когда я наклонилась над столом, потянувшись за блюдом с кровавым ростбифом, он похлопал меня по ягодицам. – Хорошая девочка.
Я замерла. Всего на секунду. На мгновение я ощутила смешанное чувство удивления и раздражения. Но этого было достаточно, чтобы принц усмехнулся тихо и мрачно, притянув меня ближе.
— Такая хорошая девочка, – промурлыкал Сефер.
По столу прокатился смех. Селестина, нахмурившись, прервала его, вместо того чтобы присоединиться.
Вчера принц чуть не растерзал меня, но раньше он так меня не касался. Тем более, на глазах у своих друзей.
Стиснув зубы, я положила два куска мяса на тарелку и подала ему. Мой наряд никогда не выглядел настолько неуместным, как сейчас, ни на одном из моих выступлений.
Следующей была Селестина. Она взяла свою тарелку и потянулась за ложкой, очевидно предпочитая самой накладывать еду, но рука принца легла на ее тарелку, и, бросив на девушку предупреждающий взгляд, он поставил ее на стол. Поджав губы, Селестина несколько долгих секунд хмуро смотрела на него, прежде чем наконец откинуться на спинку стула. Губы принца дернулись, и он кивнул подбородком на стол, показывая, что я могу продолжать.