Страница 21 из 97
12
Я свернулась калачиком перед камином и задремала, смахнув слезы и позволив дружеской болтовне убаюкать меня. Когда я проснулась, на меня было накинуто мягкое одеяло, а на камине стояла дымящаяся чашка чая с медом.
— Я просто оставлю это здесь, – объявила Селестина. – Было бы обидно, если бы какое-нибудь маленькое существо опустошило чашку, пока я не смотрю. – Прежде чем разговор продолжился, по залу прокатился смех.
— Очаровательно, – сказал кто-то еще.
Я вытерла слезы, снова закипающие в уголках глаз, краем одеяла и села ровно настолько, чтобы сделать хороший глоток чая.
Чашка. Настоящая чашка. Никогда не думала, что буду настолько рада держать ее в руках. Мед и лимон прокатились по моему языку сладко-кислым восхитительным вкусом.
День клонился к вечеру, и девушки заменили чай и кофе на алкоголь, хотя по-прежнему разливали его из чайников. Селестина оставила мне немного на дне чашки, но отметила, что напиток может оказаться слишком крепким для человеческого организма. Насыщенный пурпурно-черный цвет с золотыми крупинками, мерцающими в глубине, – у этого нектара был вкус позднего лета, первого поцелуя с липкими пальцами и губами, перепачканными ежевикой. Другой напиток был бледно-золотистым, похожим на белое вино, но с нежным весенним ароматом цветов бузины и легким привкусом ванили.
Алкоголь раскрепостил собравшихся, и болтовня перешла на обсуждение нынешних любовников и несостоявшихся, а также на забавные истории о действительно неудачных связях. Интересно, что мужчины-фейри ежемесячно принимали настойку, чтобы предотвратить нежелательную беременность. И не было необходимости в профилактическом чае, который я пила всю свою сознательную жизнь. Казалось, это делало фейри намного свободнее и более раскрепощенными в сексе. Как забавно.
Я поймала себя на том, что усмехаюсь, и не раз наклонялась вперед, собираясь присоединиться к разговору, прежде чем вспоминала, где нахожусь.
У меня возникла мысль, которая поглощала меня все больше по мере того, как я обдумывала ее. Может, я ошибалась, но, возможно, принц разозлился бы куда больше, если бы я говорила со всеми, кроме него.
Поэтому, когда Аня искоса взглянула на меня и вслух поинтересовалась, девственница ли я, то я все же решила ответить. Селестина выпрямилась, а я рассмеялась.
— Конечно нет.
И в итоге моя чашка наполнялась снова и снова, пока я рассказывала комнате, полной фейри, о партнерах, которые у меня были.
— Я и понятия не имела, что люди такие интересные. – Эсса уставилась на меня широко раскрытыми ярко-зелеными глазами. Последние полчаса девушки не пили из чашек, которые держали в руках. – Я всегда думала, что Альбион ужасно.. правильный.
— Так и есть. – Я пожала плечами, пролив ежевичное вино себе на платье. – Но когда ты в актерской труппе, обычные правила неприменимы.
Аня резко выпрямилась, а на ее губах заиграла улыбка.
— Это напоминает мне о том времени, когда у меня были близнецы.
Эсса склонила голову набок.
— Я не знала, что у тебя были дети.
— Не в том смысле. – И девушка рассказала нам, как театральная труппа посетила поместье ее родителей, когда она еще жила с ними, и среди них была пара великолепных близнецов. У меня никогда не было двух мужчин одновременно, и, думаю, у меня чуть глаза на лоб не полезли, когда Аня поделилась подробностями своих похождений с ними.
Когда солнце за окном село, гости разошлись, а я свернулась калачиком на своем коврике, вполуха прислушиваясь к разговору оставшихся.
— Птичка, сюда. Подойди ко мне. – Глубокий голос прорвался сквозь теплый кокон, в котором я потерялась.
Чувствуя головокружение, я моргнула и заставила себя подняться.
Осталась только Селестина. Принц стоял в дверном проеме, указывая на пол у себя под ногами. Его глаза впились в меня, и от этого вызывающего блеска по спине пробежали мурашки.
Он звал меня, как собаку, и знал, что я это понимаю.
Я должна была отказаться идти и, может быть, сказать что-то вроде: «Я не собака, знаешь ли». Тогда он подошел бы ко мне и потащил за руку.
Я хочу сломить тебя.
Но я не сломаюсь и одержу победу в его собственной игре.
Поэтому улыбнувшись, я поднялась на ноги и направилась к нему, не обращая внимания на то, как кружится комната. Его губы сжались, а брови нахмурились.
Я испортила принцу веселье. Моя улыбка стала шире, и в этот момент мне так не хватало острых клыков, которые бы добавили шарма моему совершенно жестокому удовольствию.
Сефер вздернул подбородок.
— На колени.
Селестина коротко выдохнула.
— Это действительно необ..
— На колени. – Принц тщательно проговаривал слова, словно получая удовольствие оттого, что произносил их.
Я выполнила приказ и не спеша подползла к нему, словно наслаждалась каждой минутой. Его ноздри гневно раздувались, а я в душе ликовала. Добравшись до Сефера, я посмотрела на него широко раскрытыми глазами, как будто не понимала, насколько сильно его разозлила. Его раздражение сквозило в напряженных мышцах, в прямой линии рта, в сжатых кулаках.
— Спасибо, Селестина. – Прежде чем распахнуть дверь, принц склонил перед ней голову. – Вставай, я не собираюсь ждать, пока ты приползешь обратно в мои покои.
О нет. Принц хотел, чтобы я стояла на четвереньках, и я буду. Называйте это злонамеренным повиновением. Я поползла вслед за ним и улыбнулась Селестине через плечо. Девушка помахала мне и прикрыла ухмылку рукой.
Принц сделал несколько шагов, затем остановился и развернулся ко мне.
— Что, черт возьми, ты.. – Принц фыркнул. – Я сказал, вставай.
Я продолжала ползти.
Его блестящие черные ботинки появились в поле моего зрения, и, прежде чем я успела поднять глаза, чья-то рука обхватила меня за талию и дернула вверх. Я не смогла удержаться от визга и сразу возненавидела себя за это. Особенно когда я оказалась на плече у принца и увидела, что он смотрит на меня с ухмылкой. Этого тонкого, жалкого звука протеста было достаточно, чтобы доставить ему удовольствие.
Я стиснула зубы, чтобы не издать ни единого писка, пока он шагал по коридору, обхватив рукой мое бедро.
— От тебя разит ежевичным вином. Что еще она тебе давала?
Подперев щеку рукой, я смотрела в сторону комнаты Селестины, отказываясь отвечать. Его резкий выдох заставил меня почувствовать себя немного лучше.
По дороге в свои покои принц задал мне еще несколько вопросов, но я хранила молчание. Когда мы пришли, Сефер разделся, повернувшись спиной, как будто не мог на меня смотреть. И это меня полностью устраивало.