Страница 19 из 97
Я почти не умела обращаться с иголкой и ниткой, поэтому обычно брала свой альбом для рисования и рисовала те же лица, что и всегда: принца фейри и моей сестры. Иногда на страницу попадали схемы новых движений на полотнах или обруче, образуя странные рамки. Но мое внимание всегда было сосредоточено на двух образах – тех, которые я хотела навсегда запечатлеть в своей памяти.
Селестина принесла блюдца с чаем и еще одно с кофе.
— Принц сказал, что ты всего лишь..
Я прервала ее кивком. Приз за угадывание окончания этой фразы мне – домашнему зверьку – не положен, как и чашки, поэтому я просто взяла оба блюдца и осушила их.
— Так это и есть новая игрушка принца. – Фейри с глазами цвета весенней листвы внимательно на меня посмотрела.
С заостренным лицом и стройной фигурой, незнакомка казалась чем-то средним между мужчиной и женщиной, удивительно андрогинной, что лишь подчеркивалось коротко подстриженными волосами бледного золотисто-зеленого цвета, похожими на листья осины.
— Прошлой ночью она спала в ногах на его кровати, – сказала Аня, вскинув голову.
— Но разве ты не..
— Да. – Девушка наблюдала за мной поверх своей чашки. – Он заставил меня кончить, но потом выгнал. – Ее глаза сузились, когда она сделала еще глоток.
— Похоже, ее присутствие помешало принцу. – Фейри с волосами цвета осины ухмыльнулась и подошла ближе. – Она такая милая: эти большие карие глаза и такие красивые волосы. – Она протянула мне руку, как будто я была кошкой или собакой, которая хотела ее обнюхать.
Я вопросительно выгнула бровь, борясь со смехом и негодованием в равной мере.
— Она умеет говорить, Эсса. – Выражение лица Селестины было непроницаемым, а по тону невозможно понять, забавляется она или злится. – И она понимает все, что ты говоришь.
Аня нахмурилась, бросив на меня быстрый взгляд.
— Сефер сказал, что она не разговаривает.
Эсса наклонилась ближе.
— Сейчас я тебя поглажу. – Она произнесла это так медленно и громко, будто у меня были проблемы со слухом, затем погладила по волосам. – Посмотрите на эти округлые ушки.
Еще две девушки приблизились к нам, вытягивая шеи, чтобы посмотреть на диковинку.
Я поймала взгляд Селестины. Она пожала плечами и покачала головой. Веселье, сверкавшее в ее глазах, было заразительным, и я поймала себя на том, что улыбаюсь.
— Как мило!
— О, у нее такие тупые зубы!
— Где? Дай-ка посмотрю!
Стараясь не рассмеяться, я обнажила зубы. Девушки вытаращили глаза при виде моих клыков, которые были немного короче и более плоскими, чем у обычного человека.
После несчастного случая Цинния их подпилила. Но когда-то они были острыми и длинными, как у Селестины. Это был единственный внешний признак моей магии. У каждого наделенного силой человека была метка фейри: острые зубы или неестественный цвет волос, глаза, меняющие цвет с зеленого на голубой, или родимое пятно странной формы. В некоторых городах наделенные магией люди были источником гордости – особенно среди аристократов, которые ценили силу и престиж, дарованные колдовством.
Однако в других частях Альбиона они были помехой – слишком выделялись, что было признаком человека, которому нельзя доверять. Для меня, после несчастного случая, зубы представляли опасность: эта особенность могла привести толпу прямо к нам. Поэтому, плача, я терпела во рту скрежет напильника, когда Цинния орудовала им.
Это делало удивление фейри еще более забавным.
Девушки осмотрели мои руки, уши и накормили угощениями со своих тарелок – красивыми пирожными, сдобной выпечкой и нежнейшими сэндвичами с изумительной смесью вкусов. Единственное, в чем фейри знали толк, – это еда. Я никогда не пробовала ничего вкуснее, и это притупило унижение оттого, что меня кормили объедками с маленьких блюдечек.
В конце концов они уселись в кресла и принялись болтать. Эсса добилась больших успехов в музыке и была рада представить несколько новых произведений на предстоящем балу. Селестина захлопала в ладоши от восторга, а остальные наклонились к Эссе с горящими глазами, когда она намекнула на то, чего следует ожидать.
Аня недавно побывала в столице, Люминис, но ее плечи были напряжены, когда она описывала встречу с родными и посещение магазинов. И вскоре причина ее нервозности стала ясна. Постукивая пальцами по своей кофейной чашке, она поведала, что столкнулась с насмешкой и порицанием ее рогов.
Подруги были возмущены.
— Этому городу надо проснуться. – Лицо Селестины помрачнело, и, несмотря на изысканность ее внешности, в голосе послышалась тихая ярость. – Мы, фейри, произошли от Природы. Мы и есть Природа, а Она содержит в себе массу всего.
С резким стуком она поставила чашку на стол и пододвинулась к Ане. Опустившись перед ней на колени, она положила руки на ее щеки.
— Природа понимает, что красота в разнообразии, она делает жизнь приятнее, даже если эти глупцы в столице забыли об этом.
Аня не двигалась, но ее глаза ярко блестели. Селестина кивнула, проведя пальцами от висков девушки к основанию ее рогов.
— Мы животные, и в этом нет ничего постыдного. Мы не лучше и не хуже волка или белки.
— Говори за себя, – пробормотал кто-то, после чего среди девушек пронесся короткий смешок.
Слегка улыбнувшись, Селестина продолжила:
— Деревья – наши сородичи, они являются символами наших священных соглашений. – Фейри провела кончиками пальцев по изгибам рогов Ани, напоминающим ветви, отчего девушка вздрогнула. – Быть одаренной ими – благословение.
Прижавшись губами ко лбу Ани, Селестина начала раскачиваться из стороны в сторону.
— Городские жители потеряли связь со своими корнями, и мне жаль их. Это их ошибка, а не твоя. – Стиснув зубы, девушка кивнула Ане и подождала, пока та кивнет в ответ, а потом поднялась.
Когда Селестина вернулась на свое место, несколько человек выразили свое согласие и сочувствие. Эсса крепко обняла Аню. Слезы все еще катились по ее щекам, поблескивая в ярких огнях. Они тянули меня за собой, отчего у меня саднило в горле.
Я подтянула колени к груди, ощущая, как странное чувство скручивает мои внутренности. Это были фейри, и я ожидала увидеть вчерашнюю распутную вечеринку, жестокость принца и даже надеялась услышать, как они изобретают новые способы игр с людьми, используя безжалостность и удовольствие в равной мере. Но я совершенно не ожидала подобного.