Страница 42 из 62
Теперь мне становится понятно желание девушки притвориться больной и не пускать на порог гостей. Если и предыдущие были такими же, как этот барон, неудивительно, что она так резко против замужества. Конечно, доля правды в словах барона есть, но вот угрожать графине тем, что она всего лишь слабая женщина и её некому защитить — явный перебор.
Чем дальше, тем сильнее злюсь. И тем больше восхищаюсь силой воли этой необычной хрупкой девушки: несмотря на давление барона, она не только не выглядит испуганной, но и сохраняет хладнокровие. Если бы не стиснутые до белизны пальцы, я бы даже ей поверил.
Когда барон в очередной раз игнорирует её просьбу покинуть дом, сбрасываю с себя скрывающее заклинание, поднимаюсь с кресла и зажигаю на ладони магический огонь:
— Барон, я требую, чтобы вы сейчас же извинились перед моей невестой! — выпаливаю, прежде чем получается обдумать свои слова.
— Невестой?! — барон вскакивает с места и выглядит испуганным. — Простите, господин маг, я не знал. Не губите нас!
— Проси прощения у графини Тамиры! — приказываю я.
Барон прижимает руки к груди и сгибается в униженном поклоне:
— Простите меня, графиня Тамира, очень вас прошу! Я не специально! Видимо, съел что-то не то за обедом, вот и нашло на меня помутнение. Если у вас есть жених, то мы, конечно же, сразу же уедем.
Едва они с сыном покидают гостиную, Тамира опускается в кресло. Её губы упрямо стиснуты, но по щекам начинают течь слёзы. Чувствую растерянность — никогда не знал, как правильно успокаивать женщин. Но молчать кажется неправильным, поэтому пытаюсь утешить:
— Не плачьте. Всё уже закончилось. Ещё немного и барон с сыном покинут ваше поместье.
Тамира как-то по-детски подтягивает колени к груди, утыкается в них лбом и закрывается руками, скрывая лицо. До меня доносятся сперва тихие всхлипывания, а затем плечи девушки начинают подрагивать. Сердце сжимается от сочувствия. Тянусь, чтобы погладить её по голове, но отдёргиваю руку. Не уверен, как Тамира отреагирует на прикосновение постороннего ей мужчины. Шепчу заклинание успокоения, затем поясняю свои действия:
— Я прочитал над вами заклинание, которое помогает успокоиться. Но нужно немного времени, чтобы оно подействовало… Может быть, принести вам воды?
— Да, — всхлипывает она, затем внезапно меняет своё мнение: — Не нужно!.. Пожалуйста, отвлеките детей. Не хочу, чтобы они видели меня в таком состоянии.
— Хорошо.
Оставлять её одну не хочется, но всё-таки приходится. Перехватываю детей на подходе к гостиной и натягиваю на лицо улыбку:
— Наконец-то вы пришли! Я вспомнил один магический приём, который Самира может попытаться освоить. Показать вам?
— Да! Конечно! — радостно отвечают дети.
Увлекаю их в столовую:
— Идёмте!
Дождавшись, пока они рассядутся вокруг стола, зажигаю на ладони магический огонь. Дети восхищённо замирают, затем Шамиль тянется, чтобы потрогать.
Тушу огонёк и качаю головой:
— Нельзя. Можешь обжечься.
— Я, правда, смогу так же? — глаза Самиры загораются восторгом.
— Да, — киваю я. — Но ты же понимаешь, что с первого и даже со второго раза может не получиться? Это как с умением ходить — сперва должны окрепнуть мышцы.
— Ладно, — девочка выглядит немного огорчённой.
— Тогда раскрой ладонь, а затем постарайся как можно ярче представить на ней маленький огонёк.
— А он меня не обожжёт?
— Магический огонь никогда не обжигает того, кто его создал, ведь в нём будет твоя магия. Готова попробовать?
— Да.
Пока Самира старательно тренируется, а её брат с любопытством на это смотрит, с беспокойством прислушиваюсь к происходящему в гостиной. Благодаря магически усиленному слуху улавливаю, как девушка рыдает. Уже поднимаюсь из-за стола, когда рыдания наконец затихают. Облегчённо выдыхаю и сажусь на место. И очень жалею, что мне пришлось в такой ситуации оставить Тамиру в одиночестве.
Я совершенно точно испытываю к этой девушке нечто гораздо большее, чем влечение или симпатию. Осталось понять, что делать с этим неожиданно вспыхнувшим чувством.